Абандон. Брошенный город

Это был длинный зубчатый ключ.

Айзея ухмыльнулся под маской.

– И где же ты его добыл?

– Нашел в сейфе в кабинете Барта прошлым летом. Твердой уверенности, что он откроет этот замок, у меня нет, но тип ключа, по крайней мере, подходящий.

– И что, по-твоему, там, за дверью? – спросила Эбигейл.

– Летом восемьсот семьдесят первого года Барт Пакер, старатель-неудачник, разрабатывал в одиночку участок в горах Сангре-де-Кристо, – начал рассказывать ее отец. – Однажды он застрял в лесу из-за непогоды и, найдя на верху горы выступ, укрылся там. Пережидая грозу, он почувствовал спиной, как откуда-то тянет ледяным холодом.

Пакер повернулся, увидел щель в горе и полез в нее. Забравшись глубже, он зажег спичку и обнаружил, что попал в большую пещеру, а в десяти футах от него сидит безголовый труп в испанских доспехах. Барт догадался, что видит какого-то конкистадора, который сидит там, по всей видимости, с начала шестнадцатого века. Но что еще важнее, за спиной древнего завоевателя высилась пирамида из золотых слитков общим числом девяносто один и весом в двадцать два фунта каждый. Так что там была тонна чистого золота. В свои лучшие дни шахты Абандона оценивались в шестьсот шестьдесят тысяч долларов. Сегодня, когда золото торгуется по восемьсот два доллара за унцию, бартовские девяносто один слиток стоят более двадцати пяти миллионов. Да, возможно, здесь не все слитки. Но даже если Барт потратил половину, двенадцать с половиной миллионов – тоже очень хороший заработок.

– Ты организовал экспедицию как предлог для поисков этого золота? – спросила Эбигейл. – И что ты собирался делать? Утащить его с собой, ничего никому не сказав?

– Конечно, нет.

Мы со Скоттом…

– Скотт знал? – Теперь ей стал понятен тот заговорщический взгляд, которым ее отец обменялся с проводником на обозной тропе.

– Сами мы все не утащили бы. Это же семнадцать миль! Даже если б каждый загружался по полной, понадобилось бы как минимум две или даже три ходки. К тому же дело не только в денежной ценности. Это было бы открытием огромного исторического…

– Ты – сукин сын. Эгоистичный… – возмущенно заговорила Эбигейл, но ее перебил Айзея:

– Пора открывать хренову шкатулку, Ларри.

Лоренс вздохнул и отвернулся от дочери.

Работал он не спеша, собранно и осторожно. Через какое-то время ключ повернулся, и механизм щелкнул.

– Сработало, – прошептал Кендал и, взявшись за ручку, открыл стальную дверцу. В тот же момент Айзея оттолкнул его в сторону и сам залез в гардероб. Луч налобного фонаря пробежал по тайной комнате Бартоломью Пакера размером не больше шкафа – каменным стенам, полу, потолку… А затем раздался рев:

– Да что ж ты меня за нос водишь?!

– Ларри, где мои золотые кирпичики?

– Ничего не понимаю… Они должны быть здесь.