Абандон. Брошенный город

Конюшни построили в четверти мили к северу от города с таким расчетом, чтобы уберечь жителей от постоянной вони, но когда ветер дул с севера, он все-таки нес запах навоза прямиком на Мейн-стрит. В годы расцвета Абандона едкое, выбивающее слезу зловоние проникало до южного края города, но на Рождество 1893 года запах ощущался лишь вблизи самих конюшен.

Выступили втроем: Иезекиль, священник и доктор. Шериф возглавлял их маленький отряд на гнедом мерине, купленном осенью в Силвертоне. Проехав через город, троица направилась вверх по каньону, в направлении «Годсенд».

Кони шли по колено в снегу, и всадники надвинули шляпы на глаза, защищаясь от бьющего в лицо ледяного ветра. У поворота к Изумрудному озеру они выбрали единственную просматривавшуюся тропинку, проложенную партией из десятка мулов, ведомых двумя лошадьми.

– Рождество, шахта закрыта, зачем кому-то понадобилось тащиться в «Годсенд»? У тебя есть объяснение? – спросил Рассел шерифа.

– Конечно же, нет, – проворчал тот. – К тому же, насколько можно судить, мулы идут не налегке. Похоже, бедняги утопают в снегу по брюхо.

Чем дальше, тем ближе подступали стены каньона.

Метель набирала силу, сужая видимый мир, так что теперь всадники видели только дорожку следов. Еще одна миля осталась позади. Вдалеке проступили очертания двадцатипестовой многоуровневой дробилки Пакера, окруженной административным зданием шахты, пансионом и кузницей.

– Как-то даже непривычно не слышать дробилку, – заметил Стивен.

Они остановились ярдах в двадцати от мельницы. Шериф уже дрожал от холода.

– А вот это интересно. – Он указал на следы, которые шли дальше, но не к шахте, как следовало бы ожидать, а вверх по южному склону каньона.

– Ты же не думаешь, что им хватит дури гнать обоз на Пилу? – спросил Рассел.

– Однако, похоже, что именно так они и поступили, – возразил Кёртис.

– Но это же безрассудство! Я к Пиле и в июле бы не пошел, когда снега вовсе нет.

– А что им терять? Они прошлой ночью пятерых убили.

– Мне этот снег уже порядком надоел. Тащиться туда – только лошадей гробить.

– Согласен, док, и мне не хочется. Я бы тоже предпочел сидеть с Глори дома, у камина, да потягивать виски, но, похоже, в ближайшее время на это рассчитывать не приходится.

Со скатной крыши съехал и ухнул вниз изрядный ком снега. Кони вздрогнули.

– Думаете, на склоне нас может накрыть лавина? – подал голос проповедник.

– Вполне возможно, – кивнул Илг.

От мельницы все трое двинулись дальше, следуя тем же, что и обоз, маршрутом. В конце каньона они снова остановились. Выше лежал ровный белый склон. Тропинка уходила вверх, то исчезая в снегу, то снова появляясь, и терялась в низких, тяжелых от снега тучах.

– Две тысячи футов. Это безумие, Зек.