Адвокат. Судья. Вор

Он пытался разговаривать с коллегами – со всеми вместе и по отдельности, но слова – это только слова… А поскольку Андрей играл роль неформального лидера в Агентстве, то и переживал его развал болезненнее остальных, в этом смысле ему, конечно, было тяжелее, он считал себя виноватым в том, что хорошая идея так быстро изжила себя…

Обнорский снова замкнулся, совсем почернел от хронического переутомления и продолжал заниматься прежними темами практически в одиночку – лишь время от времени ему помогал Сашка Разгонов, бывший в газете до появления Агентства вольным обозревателем.

Между тем в редакции уже начали шептаться за спиной Андрея (а иногда и не за спиной), что Серегин-де исписался, что ничего интересного он уже не выдает, что темы его мельчают, и в этих шепотках, конечно, доля правды была… Андрей нервничал, метался, но, как всегда бывает в таких ситуациях, ему еще и не везло (не может же везти бесконечно!) – обман следовал за обманом, начальство хмурилось, журналистский рейтинг падал…

Андрей и сам уже начал терять веру в себя и в свои силы и от таких настроений даже чуть было не запил вчерную, как в прежние времена… Трудно сказать, что его удержало от того, чтобы пойти по хорошо знакомому пути – начать топить в стакане свои обиды и неудачи… Замелькали в его голове и мысли о том, что, может быть, не поздно еще снова поменять профессию – предложения и от ментов, и от бандитов продолжали время от времени поступать… Но он все-таки барахтался и, когда совсем тоскливо делалось на сердце, сжимал зубы и упрямо повторял про себя: «Человек не побежден до тех пор, пока сам не сдался, пока не признал свое поражение…» Но и эта медитация-аутотренинг помогала мало.

21 октября – в годовщину их с Ильей возвращения из Южного Йемена – Обнорский пошел в церковь.

С Богом у Андрея были довольно любопытные отношения – в Спасителя и Творца Обнорский, безусловно, верил, в церковь ходил, особенно когда на сердце тяжело было, но постов не соблюдал и со священниками не общался, не исповедовался и объяснял сам себе свое нелогичное поведение вычитанной когда-то в Писании фразой: «Не служите Господу руками».