Адвокат. Судья. Вор

Где, спрашивается, были все эти «соратники», когда их патриарха, больного и старого, в тюрьму законопатили по какой-то ерундовой «теме» с валютой и патронами? Почему лучшие адвокаты города не подключились к проблеме немедленно, почему под залог Барона не освободили? Почему старик явно не барствовал в тюремной больнице, почему ему не передавали необходимых дорогих лекарств с воли? Не потому ли, что кто-то из этих «соратников» сам был крайне заинтересован в том, чтобы Михеев оказался в тюрьме?

Вопросов было много, а ответов на них – гораздо меньше. Но Серегин уже хорошо знал, что чем больше с самого начала задашь сам себе неприятных и сложных (пусть даже безответных до поры) вопросов, тем легче потом будет работать.

Потому что прежде всего нужно хорошенько выявить слабые и уязвимые места. Единственное, что совсем не насторожило Андрея, – это роль ОРБ (а точнее, не ОРБ, а подполковника Ващанова) в том, что умирающий вор получил возможность пообщаться с журналистом. Обнорский решил, что Геннадий Петрович преследовал достаточно понятную цель – похвастаться успехом через газету. С Ващановым Серегин несколько раз пересекался на гувэдэшных брифингах и заметил, что подполковник неравнодушен к прессе – точнее, к тем ее представителям, которые прославляют тяжелые будни сотрудников милиции… Андрей еще подумал тогда, что тщеславие – не самый большой грех в этом жестоком мире…

(Ошибка в оценке личности Ващанова и движущих им мотивов потом очень дорого обойдется Серегину, да и не ему одному, но это все будет потом…)

А сразу после похорон Барона Андрей просидел больше часа в своей припаркованной у кладбищенской ограды «Ниве» и выкурил чуть ли не полпачки сигарет.

В результате было принято решение: надо найти загадочную жену (теперь уже, конечно, вдову) Михеева и поговорить с ней. В конце концов, сделать это будет не так уж и сложно. Известно, что зовут ее Ириной, что она искусствовед и работает в Эрмитаже. Кроме того, вор ведь снабдил Серегина двумя, так сказать, паролями – они тоже помогут опознать нужную женщину… В Эрмитаже, конечно, много искусствоведов, но Ирин – к тому же таких, что смогли бы произвести впечатление на известного и богатого вора, – наверняка по пальцам пересчитать можно…

Приняв решение, Серегин решил не откладывать его реализацию в долгий ящик и на следующий же день после похорон Барона поехал в Эрмитаж.

Настроение у Андрея было не то чтобы очень уж хорошее, но вполне боевое – такое бывает у бродяг, отправляющихся наконец-то в дорогу после долгой зимовки в теплом, но скучном месте.

«Наверное, в генах у меня какой-то вирус сидит, – думал он, ведя свой вездеход через забитый транспортом Невский.