Адвокат. Судья. Вор

Не вдаваясь в подробности, он хотел просто узнать, занимается ли кто-то в милиции изучением причин и мотивов самоубийств… Кондрашов только усмехнулся и выразительно посмотрел на приятеля:

– Андрюхин, я тебя умоляю… Если самоубийство было, то ты же понимаешь… Кто бы там стал что-то ковырять? От глухарей-то мокрых проблем хватает, а уж суицидники… А что там за «тема» была, почему ты спрашиваешь?

Обнорский пожал плечами:

– Как тебе сказать… Парень этот, Олег Варфоломеев, он художником-реставратором был… Я ему хотел несколько вопросов задать, а выяснилось, что он еще в восемьдесят восьмом умер… Может быть, там на самом деле все чисто было, но вот как-то уточнить бы все это хотелось… Я даже объяснить толком не могу – зачем, просто интуичу чего-то…

Кондрашов вдруг задумался, покусал губу, сморщил лоб и начал ерошить свой ежик на затылке, явно что-то вспоминая.

– Как, ты говоришь, фамилия этого художника?

– Угу… – Женька помолчал еще немного, потом неуверенно покачал головой и сказал: – Может, я путаю что-то… Но в восемьдесят восьмом была «тема» с одним Варфоломеевым… Только там не самоубийство было, а самая нормальная квартирная мокруха.

И мужик этот был не художником, а коллекционером – его в квартире уделали и обнесли. Мы еще ориентировку получали насчет возможных каналов сбыта похищенного. Варфоломеев… Вроде действительно Варфоломеев того мужика фамилия была… Там в результате хороший такой глухарь нарисовался… А занимался этим…

Кондрашов понапрягал еще немного свою память и после некоторой паузы продолжил:

– Был такой оперок в районе – Степа Марков… Вроде его эта «тема» была… Он ее с кем-то из главковских «убойщиков» тянул… Этот Марков, кстати, толково работал, мы с ним несколько раз пересекались, пока он в ОРБ не ушел… Попробуй с ним поговорить, может, он тебе и сольет чего-нибудь… Только на меня не вздумай ссылаться – я теперь для оэрбэшников сам понимаешь кто… А Степа парень толковый и опер грамотный… Только он упертый немного и на шпиономании повернутый – там у них, в пятнадцатом отделе, все такие… Ты к нему прямиком не суйся, обставься как-нибудь… А то он не скажет тебе ничего… Все, Андрюхин, мне бежать надо.

Если что – звони. Пока!

– Пока-пока, – вздохнув, отозвался Обнорский, пожимая громадную Женькину клешню.

Серегин, задумавшись, курил, глядя на фанатиков черно-белых полей, подсвечивавших себе карманными фонариками, и думал о том, как ему найти подход к Маркову.