Бандитский век короток

 — Про награду, что Крот обещал, вы знаете, так что землю ройте, но лоха этого мне достаньте.

Фоня Зверь оставил водителя и пятерых бойцов. Оставшись одни, они залезли в салон джипа и, включив кондиционер, рацию и магнитолу, закурили.

— А какого, говоришь, цвета «Лексус»? — спросил Фоня, глубоко затягиваясь и пуская кольцо дыма.

— Зелёный металлик, — ответил молодой водила, завистливо наблюдавший за толстым дымным кольцом, медленно расползавшимся по лобовому стеклу.

— Мой любимый цвет, мой любимый размер! — мечтательно проговорил Фоня.

Если бы он был внимательнее, то заметил бы шевеление за почерневшим от дождей забором у старого дома. Обратил бы внимание на двух парней в потертых спецовках, неторопливо бредущих по тротуару вдоль дома. В руках одного из них была объемистая спортивная сумка. Но перед глазами Фони ослепительно сверкала и переливалась золотисто-изумрудная мечта.

— Говорит третий. Фоня, вы что там, ослепли на хер?! — спросила она. — Мимо вас прошли двое и полезли чегой-то в подвал.

Фоня на минуту задумался, затем, довольный своей сообразительностью, рассмеялся:

— Не бзди, третий. Там канализацию прорвало. Это сантехники, наверное, ремонтировать полезли. — И спросил у водителя: — А передача у нее какая, простая или автомат?

— …Автомат? Конечно, положил. Даже два — «скорпион» и чешский «мини-узи». — Аркадий обиженно посмотрел на Ваху Килоева, потом опасливо покосился на три раскорячившихся на снегу джипа, за тонированными стеклами которых угадывались человеческие силуэты.

Аркадий Лосев, коренной ясеневский москвич, познакомился с застенчивой темноглазой девушкой, учась на филфаке Московского государственного университета, и влюбился в нее с первого взгляда, да так крепко, что, когда она, дагестанка из старинного почтенного рода, привыкшая к горам и солнцу, наотрез отказалась жить в маленькой двухкомнатной квартире Аркадия вместе с его вечно брюзжащими родителями, он без колебаний рванул вместе с ней в Дагестан.

Нужно сказать, что поначалу в большой семье Ирис Загаевой чужака приняли довольно прохладно. Даже хотели сначала побить камнями, увидев, что к моменту их приезда живот девушки уже заметно округлился.

Ирис прижалась к нему всем телом и сказала, что умрёт вместе с ним. Она не плакала.

Тогда старейшины поговорили с ними, заглянули им в глаза и увидели там великую любовь, которая нечасто выпадает двоим на земле. И простили их.

Простили, но по-прежнему с некоторым презрением и недоумением смотрели на Аркадия, словно на некую вещь, выбросить которую вроде бы жалко, а что с ней делать непонятно.

Но любовь позволяет совершать настоящие чудеса, и убежденный атеист Аркадий принял ислам. На свадьбе, в мечети, он попросил муллу разрешить ему взять фамилию жены.