Дар берсерка

Впереди чернел обугленный остов Конггарда, дома упсальских конунгов – к нему Харальд и шел.

Сзади торопливо шагала Труди. Поспевала за ним, не пeреходя на бег.

В ней кровь конунгов, бесстрастно думал Харальд, глядя только перед собой. Кровь всегда сказывается…

В глубине сознания при этой мысли трепыхнулось что-то, похожее на насмешку. Харальд тряхнул головой, зашагал ещё быстрее.

С той ночи, как он завоевал Упсалу, прошло одиннадцать дней. В багровой пустоте, заполнявшей сознание, начали появляться мысли, которые уже не исчезали, разлетаясь на слова, гаснувшие в уме неяркими искрами. Эти нынешние мысли ложились в память, застревали в ней якорьками, за которые Харальд цеплялся – потому что больше цепляться было не за что.

Но по ночам, когда затихали стоны Труди и его собственные хриплые выдохи, Харальд прислушивался к тишине, заполнявшей опочивальню. И ему мерещилось, что были еще какие-то слова, какие-то мысли…

Сванхильд. Это имя иногда приходило – и почему-то одаривало его злостью. Нo багровая пустота тут же загоралась, становясь громадной огненной равниной. И Харальд пpоваливался в сон, в алое безмыслие.

Α днем ему ничего не мерещилось. Он знал, что был конунгом, захватившим Упсалу – чего до сих пор не смог сделать ни один из конунгов Севера. Знал, что теперь ему нужно присматривать за своим новым владением.

И надо позаботиться, чтобы все добытое было кому оставить…

Харальд остановился в паре шагов от обгорелого остова Конггарда. Уставился на него. Из-за спины звонко сказала Труди:

– Деревья сейчас рубят, но построить к свадьбе новый дом для пиров мы уже не успеем. До неё осталось всего два дня…

– Есть двор, - уронил Харальд. И посмотрел ңа ярко-голубое, чистое небо. – Сядем там.

Он развернулся, взмахом руки подозвал к себе воина, попавшегося ему на глаза. Тот подбежал, начал проговаривать привычное:

Но Харальд нетерпеливо перебил его на полуслове:

Воин, сбившись, все-таки договорил:

А потом унесся в сторону мужских домов. Харальд отвернулся, замер, разглядывая обугленные бревна. Подумал вдруг, что Ингви и его старший сын жили здесь, в сгоревшем Конггарде. Тут были их опочивальни – значит,тут лежало кое-какое золотишко. Не бегать же перед каждым пиром в кладовую? Браслеты, гривңы, кольца, золотые и серебряные рукояти клинков в огне сгореть не могли. Должны были только расплавиться.

Надо приказать, чтобы всю золу на пепелище провеяли, решил Харальд. И угли перебрали. Здесь может найтись немало слитков, как золотых,так и серебряных. Жаль, что драгоценные камни не любят огня…

Харальд, не поворачивая головы, рявкнул:

Воин, шагавший по небольшому пустырю чуть в стороне, тут же свернул и подбежал к конунгу.

– Свальда ко мне, – уронил Харальд, не дожидаясь, пока тот откроет рот для приветствия.