Хозяйка Мельцер-хауса

Она чувствовала его возбуждение даже через одежду, но когда ее рука скользила вниз и дотрагивалась до него, он мягко отстранял ее. «Нет, – шептал он сквозь поцелуи. – Не здесь…»

– У меня есть подарок, Григорий.

Ей пришлось произнести эту фразу дважды, он уже расстегнул ее блузку под пальто, и она почувствовала его горячий язык у себя на шее.

– Да, подарок. Только маленький…

Она вытащила пакетик из кармана и отдала ему. Внутри были пряники, которые она стащила из кухни.

– Ты должен съесть их сегодня, потому что вечером вас будут обыскивать.

Он понюхал выпечку и улыбнулся как ребенок.

Пряники. Рождество. Roschdestwo. Рождество Христово.

– Spasibo… спасибо… moja Channa… Golubka moja…

Его взгляд теперь был мягкими и нежным, Ханна тонула в этих темных, красивых глазах. Он целовал ее руки, называл ее krasivaja, milaja, malenkaja koschka… моя милая, моя дорогая, моя голубка, моя кошечка… Его голос опьянял, никогда еще никто не говорил с ней таким обольстительным тоном, не говорил ей такие чудесные вещи.

Увы, она прекрасно знала, что это ложь, она не была красавицей, не была голубкой и уж тем более кошечкой.

И все же она не могла не поддаться этому безумию. Умничать она будет позже, а сейчас ей хотелось насладиться этим счастьем, удержать его обеими руками, пока оно не прошло.

– У меня тоже есть podarka… Geschink…

– Это называется «Geschenk», а не «Geschink».

Он повторил это слово с большой серьезностью, произнес его трижды, а затем удовлетворенно кивнул.

– Подарок для тебя, моя Х-ханна…

– У тебя есть подарок? Для меня?

Он распахнул ее расстегнутую блузку и поцеловал ее шею, ямку между ключицами, опускаясь все ниже, убирая нижнюю сорочку.

Она не носила корсета, никогда им не пользовалась. Он был ей не нужен, потому что ее груди были маленькими и твердыми, что она считала безобразным. Пышная грудь Августы привлекала взгляды мужчин, она же в широкой блузке была похожа на маленькую девочку. Григорий говорил ей, что она красивая, что он сходит с ума, когда касается ее тела. Она вздрогнула, когда он нашел сосок и обхватил его губами. Она закрыла глаза и ощутила сладкую дрожь во всем теле. О, это, наверное, был тот подарок, который он хотел ей сделать. Он дарил ей эти ощущения каждый день, она жаждала этого, жаждала того, что было строго запрещено.

– Подарок, – тихо повторил он, отстраняясь от нее. – Только для тебя. Для Ханны. Подожди…

Он поднял руки к затылку и расстегнул крошечную застежку на изящной цепочке. Она не сразу ему поддалась. Ханна никогда раньше не замечала на нем это украшение. Он снял его с себя и повесил ей на шею.

– Это серебро. Serebro. От math moja. Моя мама. Она дала мне эту цепочку, чтобы я вспоминал ее.

Он сказал это тихо и очень серьезно.