Хозяйка Мельцер-хауса

Следом с места поднялась мама и произнесла речь, с которой она обычно обращалась к персоналу в доме, благодарила за верность и старания, напоминала, что все они – большая семья. Собственно говоря, каждый год она говорила одно и то же, но как это ни странно, все снова были счастливы оттого, что слышали эти слова. Потом наступил черед рождественских подарков – мама каждый раз старательно выбирала их, так как они должны были не только понравиться одариваемому, но и соответствовать его положению. Кухарка Ханна получила старое платье Мари, теплые шерстяные носки и пару совершенно новых ботинок на деревянное подошве.

Фройляйн Шмальцлер, занимавшей в доме самую высокую должность, подарили несколько метров синей шерстяной ткани из маминых запасов, серебряную брошь и небольшую денежную сумму. Мама очень высоко оценила не только ее управленческие качества и верность, но и ее труд в лазарете – экономка направляла эту благородную работу в нужное русло.

Затем Шмальцлер от имени всего персонала поблагодарила семью Мельцер, подчеркнув, что каждый сотрудник считает работу на вилле большой честью. Китти усмехнулась: Шмальцлер, как и маме, на сей раз не пришло в голову ничего нового.

Экономка выглядела изможденной, еще более худой, чем раньше, вокруг рта у нее появились морщинки.

Наконец-то объявился папа: у него, как всегда, были дела на фабрике. Как хозяин дома и работодатель он произнес несколько торжественных слов:

– Радостного рождественского праздника всем, кто здесь собрался, и всем тем, кто далеко от нас и кого мы любим и помним!

Последовали аплодисменты, слезы, слова благодарности. Доктор сыграл на рояле свои импровизации… После церемонии Китти первой поднялась наверх на третий этаж, где находился туалет.

Уж ей никак нельзя было пить столько чая.

– Китти? Это ты здесь? – услышала она голос Лизы по другую сторону двери.

– Я сейчас. Прекрати дергать ручку!

Лиза действительно послушалась. Ах ты боже мой – как они ругались раньше в таких ситуациях. Однажды Лиза даже оторвала дверную ручку, уверяя, что Китти может просидеть в туалете до конца жизни.

– Что, уже занято? Ну, я так и думала, что опоздаю.

Это была Мари, похоже, она с юмором отнеслась к ситуации.

– Здесь Китти… И возможно, на несколько часов… Но уж если мы тут вдвоем, Мари, то я хочу сказать тебе кое-что, с глазу на глаз…

Китти уже собралась выйти из туалета, но теперь затаила дыхание: любопытство взяло верх. К сожалению, она не могла расслышать слов: должно быть, они отошли от двери. Она тихо нажала на ручку и выглянула в щелочку. Вот теперь она все слышала.

– Но это невозможно, Лиза! – простонала Мари. – Я запретила ей, я не раз объясняла, как это опасно.

– Очевидно, на нее это не подействовало.