Хозяйка Мельцер-хауса

– А ты абсолютно уверена?

Лиза со всей серьезностью кивнула. «Боже ты мой, – подумала Китти. – О ком же они говорят?»

– Фрау Бремер не раз была здесь, в лазарете, она навещала своего мужа. Она работает в прядильном цеху и видела это своими глазами. И не только она. Ханна и ее любовник ведут себя более чем неосторожно.

– В небольшом помещении, как ты говоришь? Совсем одни? О господи! Эта глупая-преглупая девчонка!

«Ага, – разочарованно подумала Китти. – Пожалуй, они говорят про кухарку и ее любовную связь с кем-то». Как будто в этом было что-то особенное. Она с шумом закрыла за собой дверь, так что Мари с Лизой отпрянули друг от друга и посмотрели в ее сторону.

– Я иду вниз, – бросила она им и быстро пошла к лестнице.

В столовой уже был накрыт стол с холодными закусками, как это, по традиции, было всегда в сочельник – чтобы прислуга смогла сходить на мессу, а потом собраться и посидеть на кухне. Стол выглядел красиво. «Брунненмайер настоящая искусница, уж куда там моей поварихе», – подумала про себя Китти. Та только и делала, что жаловалась – нет специй, нет приличного мяса, слишком мало масла и сливок, нет сала, чтобы нашпиговать жаркое.

А вот Брунненмайер могла сварить вкусный суп, не имея под рукой почти ничего. А что она теперь приготовила? Говяжий язык – и где она только его взяла – и картофельный салат с вареными яйцами, даже салат из сельди под майонезом. Ах, какой же он источал аромат! И маринованная свекла, и соленые огурчики! Китти не могла не поддаться искушению и, сунув себе в рот маленький корнишон, с наслаждением его съела. Она вспомнила, как однажды ее поймали мама с Паулем – она стащила украшение на салате с селедкой. Ах, Поль, как же его не хватало! Старшего брата и защитника! Тогда он сразу же взял всю вину на себя…

Второй огурец она быстро положила назад, как только увидела входящую в столовую маму. Она переоделась для семейного торжества – на ней было шелковое платье, весьма старомодное, на взгляд Китти, зауженное в талии и с брюссельскими кружевами на вырезе. Да и цвет – бордо – делал маму как минимум на десять лет старше.

– Китти, моя дорогая. Дай тебя обниму. Какая же ты бледная… Тебе нехорошо?

Китти проглотила ответ, который чуть не соскользнул у нее с языка, и прижалась к матери.

Ах, все-таки мама была чудесной женщиной, она сразу же чувствовала, если что-то было не так. Сможет ли она стать когда-нибудь такой же хорошей матерью?

– Все отлично, мама. Как никогда.

Она чуть не проговорилась, но, к счастью, в столовую вошли Лиза с Мари, а за ними папа. Он, несмотря на торжество, без стеснения надел свою домашнюю куртку. Мама явно отметила этот факт, но ничего не сказала, чтобы не портить рождественское настроение. Все уселись за стол, стали чокаться.