Хозяйка Мельцер-хауса

Ты бы снова стала моим учителем, – прошептала она ей на ушко.

– Тебе только нужно начать, – ответила Китти. – Первый шаг всегда самый трудный. А тот, кто твердит, что у него просто нет времени для искусства, теряет кусочек своей жизни.

– Какая же ты умница, Китти!

– Нет, я просто упрямая и хочу, чтобы ты не зарывала свой талант в землю!

Она чуть было не напомнила Мари о Монмартре, о маленькой квартирке, ее гнездышке, где она хотела жить вместе с Мари и писать картины. Но сейчас это было бы неуместно, ведь тогда она сбежала с Жераром и находилась в центре большого скандала.

К тому же французы сейчас стали их врагами, и Лиза наверняка бы рассердилась, услышав что-то о них.

– Ну что, все подарки посмотрели? – произнесла мама. – Или мы забыли где-то еще один рождественский сюрприз?

«Самое время», – подумала Китти и приняла соответствующую позу. Она уже предвкушала радость, ей не терпелось поскорее увидеть реакцию домашних на ее известие.

– Я… у меня… – начала она.

Однако Мари опередила ее. Она встала, подошла к рождественской елке, ее лицо так светилось от счастья, что Китти не смогла закончить свое предложение.

– Чудесный сюрприз для всех! – торжественно произнесла Мари. – Я целый день носилась с ним… Сейчас, стоя у рождественской елки, я хочу, чтобы и вы разделили мое счастье.

Она выдержала небольшую паузу и посмотрела на стоящих вокруг нее. Додо сосала большой палец, а Лео пускал слюни на белый фартук Розы. Хенни свернулась калачиком на коленях у мамы, похоже, от пряников у нее заболел животик.

– Через несколько дней приезжает Пауль. Он получил отпуск на четыре дня.

Известие вызвало ликование и слезы, мама всхлипнула от радости, папа откашлялся и пробормотал, что четыре дня все-таки лучше, чем ни одного. Лиза, всплакнув, вытирала слезы на щеках. Китти подпрыгнула от восторга и бросилась на шею Мари, но вдруг ей стало так плохо, что она опять опустилась в кресло. В глазах у нее потемнело, а сердце бешено заколотилось. О боже! Неужели от радости тоже можно упасть в обморок?

– Китти! – Мари уселась на подлокотник ее кресла. – Тебе нехорошо? Лиза, рядом с тобой графин с водой. О боже, Китти, ты бледная как полотно.

Уж ни беременна ли ты?

– Я? – забормотала Китти и, смутившись, отпила глоток воды. – Беременна? Ну, о чем ты, Мари?

Сюрприз не вышел: Мари первой выложила свою радостную новость. «Ну что ж, – подумала Китти. – Тогда расскажу все в новогоднюю ночь».

Тилли ненавидела свое имя, производное от Оттилии. Ненавидела она и банкирский дом, и множество зданий и вилл, принадлежащих ее отцу. Она ненавидела деньги, которые играли в жизни отца и брата столь важную роль.