Хозяйка Мельцер-хауса

Что может быть хуже революции, которая способна низвергнуть государственную власть и отдать все права черни? Больше всего от этого страдают слабые и невинные. В то же время люди не зря выдвигают свои требования, разве это справедливо, когда одни умирают с голода, в то время как у других на столе свиное жаркое с клецками.

– Только не говори этого маме… Она так гордилась нашим рождественским ужином, ведь для этого мы несколько недель экономили на продуктовых карточках.

Они шли по Каролиненштрассе, с трудом продвигаясь вперед. Вдоль всей улицы, подпирая стены домов, на рваном тряпье с протянутой рукой сидели изувеченные на войне калеки.

А в доме обуви Макса Гинзбергера в это время продавались кожаные ботинки на деревянной подошве и тут же рядом две пары сапог на «настоящей резиновой подошве», но по сумасшедшей цене. Дети сколачивали маленькие шайки и промышляли воровством, ворами их сделал голод. На некоторых из них было страшно смотреть – кожа да кости.

Пауль щурился, глядя на яркое полуденное солнце, пробивающееся сквозь серые облака. Башня Святого Ульриха с ее зеленой луковичной крышей возвышалась над городом, не ведая о людских судьбах, а Геракл с фонтана Геркулесбруннен размахивал своей булавой, как будто хотел стереть с лица земли всех врагов империи.

– Может быть, Мари… – начал Пауль, не глядя на нее. – Может быть, будет достигнуто соглашение о мире. Есть инициативы со стороны американского правительства, говорят, есть даже конкретные предложения. Мы можем только надеяться, что здравомыслие и благоразумие возьмут верх.

Да, Мари тоже про это слышала. Иоганн Мельцер говорил о новости, но добавлял, что в нее верится с трудом.

Генералы Гинденбург и Людендорф были слишком непреклонны, а военные все еще были уверены, что смогут одержать победу в этой гиблой войне. Стоит только почитать газеты, полные сообщений об успехах на всех фронтах. Даже если эти успехи состояли только в том, что удалось отбить атаку противника…

– Солдаты уже давно не хотят воевать, – продолжал Пауль. – Об этом нельзя говорить вслух, Мари, но большинство людей ни о чем другом не мечтают, как с миром вернуться домой. И так думают не только немецкие солдаты.

Во Франции вспыхнули восстания, в Италии – тоже брожение, а в России целые соединения бегут от своих офицеров. Земля пропитана кровью и трупами, они лежат в грязи и гниют, ни могилы, ни креста, пропавшие без вести – так это сейчас называется, а их близкие все еще надеются, хотя надежды давно уже нет…

Он остановился и помотал головой, как будто видел перед собой что-то совершенно непостижимое. Мари было горько осознавать: Пауль пережил и выстрадал так много, и она не могла с ним это разделить.