Хозяйка Мельцер-хауса

– Тот, кто хочет получить эту профессию, молодой человек, должен быть одержим ею, – произнесла она жестко. – Для него в жизни должны существовать только три вещи. Театр. Театр. И еще раз театр. Он будет жить в крошечной каморке, есть и спать урывками, гримируясь и накладывая ресницы, подвергаться насмешкам, терпеть злобные речи завистливых коллег, подлизываться к господину директору – и все это ради своей мечты… – Гумберт уже схватился за ручку двери. Зачем она рассказывает ему все это? Он не был фанатиком. Он не собирался обрекать себя на нищету, голод и разочарование.

 – Есть куча безумцев, которых это не пугает. Они будут пробовать снова и снова, но никогда не добьются успеха, потому что им не хватает одного: таланта.

«Ну все, с меня хватит», – подумал Гумберт и надавил на ручку – дверь распахнулась. На пороге лежали несколько букетов и три свертка с подарками – он перешагнул через них.

– А у вас, молодой человек, его предостаточно!

Он остановился посреди коридора. Она что, смеется над ним? Однако фраза слишком льстила его тщеславию. У него был талант. И этого таланта у него было даже предостаточно.

Она ведь так и сказала. Или он неправильно понял?

Когда он обернулся, она стояла у двери, засунув руку в карман своего пеньюара. На ее лице застыла маленькая ядовитая усмешка:

– На случай, если ты серьезно хочешь этим заниматься, – сказала она.

Певица вытащила руку из кармана и протянула ему визитную карточку с берлинским адресом на ней.

– Это так, один маленький балаган, – сказала она. – Скажи им, что я тебя рекомендую.

Он повертел в руках маленький клочок бумаги. Берлин! И как она себе это представляет? Когда он поднял глаза, Роза исчезла.

Молоденькая горничная, присев на корточки, собирала цветы и подарки. Она посмотрела на него, улыбнулась и отнесла все в гостиничный номер. Дверь за ней закрылась.

Гумберт прошел по коридору, спустился вниз по лестнице, пересек вестибюль, где портье в темной ливрее спросил его, может ли он ему еще чем-то помочь. Он что-то сказал в ответ и дважды прокрутился, прежде чем выйти из вращающейся двери на улицу. Он словно парил надо всем, чувствуя триумф и пребывая на вершине счастья, затем резко впадал в отчаяние, падал духом, но потом вновь обретал надежду.

У него был талант. Ему будет рукоплескать публика. Он добьется успеха. В Берлине.

«Я же никого не знаю в Берлине, – с грустью подумал он. – И что дальше? Я же совсем один. Если бы со мной поехала хотя бы Брунненмайер, но ее не вытащить с виллы. И уж тем более в Берлин. И тогда мне придется уволиться. С такого хорошего места…»

Он случайно попал в толпу, которая увлекла его с собой. Слышались грубые шуточки, смех, пахло дешевой выпивкой.