Хозяйка Мельцер-хауса

Гумберт моргнул и увидел прямо перед своим носом серый булыжник тротуара, затем песчаный цоколь дома, перед которым он сидел на корточках, затем две штанины из темной ткани, на которых кое-где виднелись пятна серой пыли.

– Ну что? Давай потихоньку. Вы ведь Гумберт, не так ли?

Он поднял глаза и увидел лицо мужчины – это было широкое крестьянское лицо. Он знал его, видел несколько раз, но никак не мог взять в толк, где и когда. Его била судорожная дрожь, которая все еще не хотела отступать.

– Гумберт Седльмайер, – механически произнес он. – Одиннадцатый Вюртембергский полевой кавалерийский полк…

– Все уже позади, камрад.

Мужчина схватил его под мышки и поставил на ноги. Тяжело дыша и все еще дрожа, Гумберт стоял, прислонившись к стене дома, и вглядывался в лицо своего спасителя.

– Себастьян Винклер – мы виделись несколько раз на вилле. Помните? Фрау фон Хагеманн время от времени любезно давала мне почитать кое-какие книги.

Гумберт похлопал глазами, чтобы прогнать белесый туман, застилавший ему взор. Теперь разум медленно возвращался к нему. Господин Винклер даже пил чай в библиотеке с фрау фон Хагеманн, и они подолгу беседовали.

Гумберт слышал также, что Алисия Мельцер упрекала за это свою дочь, и дело дошло бы до ссоры, если бы молодая фрау Мельцер не выступила посредником.

– Господин Винклер… Я вам очень благодарен. Вы знаете, это у меня с войны. Приступы страха находят на меня вновь и вновь.

Винклер кивнул и стряхнул с рукава Гумберта пыль. Каким заботливым он был. Верно – он ведь работал заведующим детским домом.

– Знаю по себе. Тоже был там.

Взгляд Гумберта теперь окончательно прояснился, он дружелюбно улыбнулся своему спасителю. Кажется, у него ведь не было ноги? И он ходил с протезом? Несомненно, очень милый и порядочный малый.

– Какая дикая орда! – сказал Гумберт. – Наверное, это коммунисты.

– Да. Много спартаковцев. Замечательные люди, но вряд ли им удастся добиться своего…

Гумберт смекнул, что этот милый малый, директор детского приюта Винклер, явно питает симпатию к коммунистам. Неудивительно, что фрау Мельцер возмущалась, что ее дочь распивала с ним чаи. На вилле осуждали коммунистов, приверженцев НСДПГ, называли их «левыми чудаками», а Союз Спартака приравнивали к дьяволу и Вельзевулу.

– Ах да, – смущенно пробормотал Гумберт.

Винклер сказал ему, чтобы тот сначала попробовал, сможет ли он идти. В крайнем случае он может вести его под руку, им было отчасти по пути.

– Они стреляют мимо цели, это так. Сейчас еще слишком рано, но я убежден, республика – лучшая из всех форм правления. Однако идти к этому надо постепенно, не спеша. Вы когда-нибудь слышали, как говорит Эрнст Никиш? Нет? Он великолепен… Когда-то был учителем, как и я.

Гумберт слушал его и медленно шагал рядом.