Хозяйка Мельцер-хауса

 – Она взяла фон Клипштайна за руку, чтобы отвести его на несколько шагов в сторону.

– Это Жерар Дюшан. Вы понимаете? Француз, с которым Китти когда-то сбежала…

Он удивленно уставился на нее, потом перевел взгляд на человека в потрепанной одежде, который сейчас стоял, прислонившись к двери, и пил шампанское.

– Возможно, он был в плену у немцев, а сейчас возвращается во Францию…

– Боже милостивый! – воскликнул фон Клипштайн и кашлянул. – Как же неловко. Ну хорошо, я не хочу разочаровать дам.

Он подтянулся, коротким кивком дал понять Китти, в смятении смотрящей на него, что выполнит ее желание, и пересек коридор. Затаив дыхание, Тилли и Китти следили за происходящим.

Дальнейшее выглядело вовсе не столь театрально, как они ожидали. Фон Клипштайн обратился к Дюшану, тот повернулся к нему с вопросительным жестом. Фон Клипштайн слегка поклонился – очевидно, представившись ему, Дюшан тоже назвал свое имя, а затем спокойно выслушал то, что произнес его визави.

– И о чем они говорят? – простонала Китти. – Почему он не уходит? О, мои нервы. Клиппи чересчур дружелюбен. Он просто должен выставить его за дверь. Немедленно!

– Пссс, Китти. Он намного умнее – он не хочет привлекать внимание, так ведь?

– И как он мог так поступить со мной? – плаксиво пролепетала она. – Именно сегодня, в столь важный для меня день. Является, как злой дух. Тень прошлого. Он сделал это специально. Только чтобы оскорбить меня…

В салоне стало оживленно. Оратору бурно зааплодировали, и все подняли бокалы, чтобы чокнуться за молодую художницу.

– Фрау Бройер? Где же вы? Где наш художник?

Тилли схватила подругу за руку и подтолкнула ее в нужном направлении. В тот момент, когда Китти увидела столько обращенных на нее взглядов, на ее лице засияла блаженная улыбка.

– Здесь! – радостно воскликнула она, подняв указательный палец в воздух, как будто она была в школе. – Здесь. Я здесь. Счастливая и гордая. Готовая к любым подвигам… О, я люблю вас всех.

Тилли с улыбкой наблюдала за ее триумфальным шествием в гостиную, где госпожа Вислер по-матерински прижала ее к груди, пролила слезы умиления и затем произнесла тост в ее честь:

– За нашу юную художницу, отпрыска аугсбургской семьи и дочь моей самой дорогой подруги Алисии…

Когда Тилли вернулась в коридор, Жерар Дюшан уже ушел. Эрнст фон Клипштайн с огорченным выражением лица стоял у двери, но, казалось, снова засветился от счастья, увидев вернувшуюся Тилли.

– Бедняга, – сказал он. – Мне было жаль его выпроваживать. Он действительно был в плену и только вышел на свободу.

– Но что ему здесь было нужно?

Он пожал плечами. Наверно, он увидел плакаты и прочитал на них имя Китти.

– Очевидно, он все еще питает к ней какие-то чувства. Представьте себе, Тилли: он спросил, правда ли, что ее муж погиб.