Хозяйка Мельцер-хауса

Китти не могла придумать, что сказать на это. Он, конечно, не тосковал по родителям, иначе не остался бы в Аугсбурге на несколько месяцев, а вернулся бы сразу во Францию. Как ему удавалось все это время держаться на плаву с финансами, для нее было загадкой. Она пару раз предлагала ему деньги, но он отказывался.

– Значит… – Она запнулась, почувствовав вдруг комок в горле. – Значит, мы видимся сейчас… в последний раз?

Ее голос прозвучал тонко, почти жалобно. Его черные глаза, казалось, расширились, он пожирал ее взглядом, ласкал, целовал, его глаза говорили ей, как он любит ее, как тоскует по ней…

– А ты бы этого хотела, Китти?

Она сглотнула, провела рукой по волосам, потом по лицу. Это было просто невозможно – не поддаться магии его черных глаз.

– Нет, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты остался, Жерар…

Все произошло так, как и должно было произойти. Два шага, и она оказалась в его объятиях, прижимая его к себе, рыдая у него на груди, умоляя не оставлять ее. Она замолчала только тогда, когда он прильнул к ее губам. Его поцелуй был чудеснее, чем она представляла в своих мечтах. Он был новым и совершенно незнакомым, полным страсти и в то же время сдержанным, горьким и бесконечно нежным.

– Ничего не выйдет, сердце мое, – прошептал он ей на ухо. – Никогда еще я не был так близок к тебе, как сейчас, Китти. Никогда я не любил тебя так сильно, как в эти месяцы, когда ты была для меня недосягаема. Но у нас нет шансов. Не сейчас, когда война отравила души людей ненавистью – в твоей и в моей стране…

Она прижалась к нему, вдыхая его запах, такой знакомый и в то же время такой новый для нее, провела пальцами по его волосам, потом мягко и нежно по линии его бровей.

– Нет, – возразила она. – Никого в моей семье не испугает то, что ты француз. Особенно Мари, она управляет делами фабрики вместе с Клиппи. Ты разбираешься в шелковых тканях и сможешь работать у нас.

Она почувствовала, как его тело задрожало. Он смеялся над ней, но она-то говорила серьезно. Разве это не прекрасная идея? Жерар в качестве второго директора ткацкой фабрики Мельцера.

– Ты мечтательница, – пробормотал он и поцеловал ее. – Нет, любовь моя. Если получится, я налажу работу на нашей фабрике в Лионе и займусь производством шелка.

На мгновение Китти увидела много лиц по ту сторону витрины – это были дети, припавшие к стеклам своими носами. Однако увидев там только большие полотна картин, они быстро потеряли интерес и убежали.

– Ну ладно, – обиженно фыркнула Китти. – Если ты так сильно этого хочешь – тогда прощай. Я надеялась, что ты примешь мое предложение.

Он притянул ее ближе к себе, и хотя она делала вид, что сопротивляется, на самом деле она очень этого желала. Она не хотела снова отказываться от него.