Когда закон бессилен

 — Постель все брать будут?

Упершись воспаленными глазами в угол, Волошин что-то беззвучно шептал.

— Бабоньки, — мать Дмитрия подошла к группе женщин в черных платках. — Что с Митькой-то делать? То пьет денно и нощно, то, как глупый, уставится в стену и бормочет чего-то. А как на кладбище снесли Сашку с Зинкой, — вздохнув, прижала концы платка к повлажневшим глазам. Он навроде бешеного сделался. Все ночь напролет по двору хаживал. Я ему говорю, мол, поезжай домой-то. Квартиру, чай, обворуют. Ведь он со пчелами уже три года. Сашка ковров накупила, телевизор новый, холодильник.

Здравствуйте, — к женщинам подошел Валерий.

— Дмитрий Сергеевич где?

— В доме он, — явно обрадованная его появлением сказала старуха. — Иди к нему. А то, боюсь, он умом тронулся.

Парень быстро пошел к дому.

— Испереживался весь, — посмотрев ему вслед, заметила одна из женщин.

— Любил, знать, Зинку-то, — вздохнула другая, — а она его к себе не особо подпущала. Ведь он милиционер, лейтенант. Только с училища приехал.

— Говорят, уходит из милиции-то, — сообщила где-то услышанную новость третья.

— Здравствуйте, дядя Дима, — входя, поздоровался Мягков.

Вспомнил я! — воскликнул Волошин. — Все время у меня перед глазами это стояло. Когда я с пасеки уезжал, то через старую дорогу поехал. И там, где машины горели, как раз у этого места «жигули» видел. Номер еще интересный. Как раньше водка стоила. Три шестьдесят два. И еще две цифры. Их сейчас заместо буквенных обозначений ставят. Две семерки.

— Московский номер, — сказал Мягков.

— Вот я и думаю, — Волошин- возбужденно заметался по горнице, — может, они чего видали! Надо в Москву ехать, найти их и спросить. Может, чего видали, — он с надеждой посмотрел на парня.

— Вы номер точно запомнили? — подстраховался Валерий.

— Точно. Я говорю тебе — цена водки в то время, когда я выпивать начал, три шестьдесят два была. И две семерки. Правда, про цвет не скажу, сумерки были. Но номер точно запомнил.

— Я сегодня запрос сделаю, — немного подумав, сказал Валерий. — И про то, что лучше самим поехать, вы правильно решили. Сейчас с милицией откровенничать не любят. Даже если и видели что-то, не скажут.

— А ты, говорят, из милиции уходишь? — спросил Волошин.

— Пока в отпуске, — поморщился парень.

 — Я рапорт подал. Меня вызвали и говорят: подумай, вот и отправили в отпуск. — Порывисто отвернувшись, неожиданно всхлипнул. — Я бы все одно ушел. Зина говорила, что за милиционера не выйдет.

— Я знаю, — кивнул Дмитрий, — она мне говорила.

— А буквы вы не помните? — спросил Мягков.

— Нет, — Волошин покачал головой. — А чего? Номер-то я помню». И две семерки. Сам говоришь, московские номера.

— Так-то оно так, — хмуро сказал Валерий, — но, бывает, номера и цифровое обозначение совпадают, а буквы не те.