Когда закон бессилен

И я ушел бы, потому что другой такой, как Зина, больше не встретил бы.

— Это точно, — согласился Дмитрий. — Как говорится, во все щели свой нос совала. Я ей говорил — оторвут тебе его как-нибудь. Все смеялась. Обещала нарожать мне внуков, — с доброй улыбкой закончил он. И вдруг, осознав, что все это только воспоминания, замычал и уткнулся лицом в стол.

— Я прошу вас, — Валерий взял бутылку, — не пейте.

— Поставь! — заорал Волошин. — Или ты меня, может, на сутки или в вытрезвитель как алкаша загребешь?! Мент поганый! — вспомнив слышанную где- то фразу, он вызывающе уставился на парня.

 — Забери меня! За оскорбление. Сволочь! — словно отдав все силы вспышке злости, снова бессильно ткнулся лицом в руки.

— Зачем вы так? — тихо сказал Валерий и, сгорбясь, медленно пошел к двери.

— Чавой-то он тама? — встревоженно спросила встретившая его в дверях старуха.

— Плохо ему, — сумрачно произнес Валерий. — Очень плохо.

— Так чаво делать-то? — всплеснула она руками. — Ведь он теперича будет пить и пить. Пчел-то, чай, всех разволокли уже. И квартиру разворуют.

— На пасеке дядя Степан, — услышав ее, отозвался Волошин.

 — Он присмотрит за ними. А квартира… — безразлично добавил он, — хрен с ней, с квартирой. Мне теперь все равно. А ты вроде как прогоняешь меня, мать? — пьяно спросил он.

— Христос с тобой, — сердито откликнулась она. — Как же я могу сына прогнать?

— Зайдешь к Зяблову, — наказал Иван Степанович Адаму, — отдашь ему это. У него с милицией хорошо повязано. Не со всеми, но узнать может. Пусть узнает, что там известно о сгоревших автомобилях. Меня интересует все. Мне не звони. Как только получишь информацию, немедленно возвращайся.

И скажи Зяблову, что, вполне вероятно, может начаться война с казахами. Всё… Иди. — Угреватый шагнул к двери.

— Подожди, — остановил его голос хозяина, — возьми с собой пару парней из команды Призрака. Если там есть какие-то свидетели, пусть ребята поработают. Да, что там насчет этого крутого?

— Пахомов вам сразу же сообщит, — ответил Адам.

— И еще, Богунчик, — строго произнес Степаныч, — Никакой самодеятельности. Во второй раз я этого тебе не прощу! — в его голосе звякнул металл.

Угреватый испугался. Если хозяин обращается, по фамилии, значит, это строгое и последнее предупреждение.

— Иван Степанович, — заискивающе сказал Адам. — Я тогда просто хотел заполучить ценного информатора.

— И чуть не угодил за решетку за дачу взятки, — насмешливо продолжил за него Степаныч. — Нужно быть просто бестолочью, чтобы попытаться купить опера с Петровки! И помни, что я сказал!

— Если ты рассчитываешь, что сможешь прогулять долго, — усмехнулся майор милиции, — то ошибаешься. Ты у нас одно время вот где сидел, ребром ладони он провел по горлу.