Комната страха

Вместе с Гуровым поехали Крячко, Самохин и Илья Ликостратов. Маргариту Альбертовну положили в неврологическое отделение областной больницы. Состояние ее требовало неотложной помощи. Однако Гуров, наученный горьким опытом, не пожелал оставлять ее без присмотра. При ней остались Синицын и Черкасов.

Илью по мере возможности приодели, но со своим разбитым лицом, с содранными в кровь запястьями он все равно выглядел страшновато. Однако держался хорошо и ни на что не жаловался, хотя было ему тяжело – и морально и физически.

Ночное происшествие принесло в итоге некоторые плоды.

Удалось установить личность убитого Синицыным бандита и даже подтвердить его связь с Квадратом. Удалось выследить одну машину, которая была этой ночью на заброшенной станции. Однако ее водитель категорически отказывался подтвердить этот факт, и теперь предстояло ждать результаты многочисленных экспертиз, чтобы уличить его во лжи.

Но Гуров не мог ждать, тем более что ни один из задержанных не давал показаний, направленных против Квадрата. Поиски Ликостратова приобретали теперь двойной смысл. Кроме того, что он сам подозревался в убийстве, он еще знал что-то о Квадрате.

Поэтому Гуров был очень настойчив при встрече с местным следователем по фамилии Крылатов.

Крылатов оказался моложавым и щеголеватым человеком с немного странной, рассеянно-добродушной улыбкой, которая постоянно блуждала на его лице. Кажется, с первого момента их встречи он очень ревниво отнесся к Гурову, к его манере держаться, носить костюм и вообще к способности выглядеть джентльменом в любой ситуации – может быть, потому, что в его кругу ему в этом отношении не было равных. При этом он оставался человеком деловым, решительным и даже, как сейчас выражаются, «упертым», а Квадрата считал едва ли не своим личным врагом.

Крылатов вел с ним длительную борьбу и был уверен, что рано или поздно одержит в ней победу. Гурова он понял с полуслова.

– Если надыбаешь что-то серьезное на Квадрата, Лев Иванович, – совсем по-свойски поведал он ему, когда разговор шел с глазу на глаз, – то я просто памятник тебе здесь поставлю. Ну, может, не памятник, но ящик коньяку – точно. Сам видишь, какая это изворотливая тварь. Взять хотя бы последний случай.

Конечно, мы найдем тех, кто устроил это безобразие, но голову даю на отсечение – ни один из них не станет свидетельствовать против Квадрата. Зато найдется сто свидетелей, которые видели его ночью за сто километров отсюда. И ваши показания ничего не изменят, потому что вы – лица заинтересованные. В крайнем случае мы возьмем Сумского. Конечно, это тоже мерзавец первостатейный, но я хотел бы добраться до самого.

– Он у вас заколдованный, что ли? – сказал на это Гуров. – Никак до него, понимаешь, не добраться.