Комната страха

Что за причина?

– Причина тут простая – страх. Расскажу я тебе один случай. Лет пятнадцать назад, когда все здесь кипело и бурлило, когда одни делили лакомые куски, а другие вообще не понимали, что происходит, сошлись на узенькой дорожке два бывших дружка. Пересеклись, так сказать, их коммерческие интересы. Оба считали себя правыми, а друг друга, соответственно, неправыми. А так как с неправыми людьми у нас обычно не церемонятся, то один дружок кинул другого не моргнув глазом. Не буду вдаваться в суть того старого конфликта, потому что суть не в нем.

А суть в том, что тот, кого кинули, поступил очень просто – чтобы не быть посмешищем в глазах коммерческого мира, он просто взял и отрезал обманщику голову. Кстати, ее так до сих пор и не нашли. Как и убийцу, кстати. Не до убийц тогда было.

– А я слышал недавно очень похожую историю, – вспомнил Гуров. – Очень похожую, но, кажется, совсем свежую.

– В том-то и дело, что свежую, – многозначительно сказал Крылатов. – И, между прочим, характерная деталь – голову опять не нашли.

– Хочешь сказать, что это его работа?

– Есть информация, что этот всадник без головы до последнего времени тоже числился в дружках Квадрата.

И тоже решил его кинуть. Как говорится, история ничему не учит. Некоторые начинают забывать ее уроки, а кончается это очень плохо. Можешь считать, что Квадрат провел курс наглядной агитации. Освежил память. Вот почему я не надеюсь ни на чьи показания. Здесь нужно что-то другое. Но имей в виду, ради такого дела я на все готов пойти. Можешь на меня рассчитывать.

– А ты уверен, что я на все готов? – улыбнулся Гуров.

 – Ты же не знаешь, что я за человек.

– Уже знаю, – заявил Крылатов. – Ты тот человек, который мне нужен.

Такой был у них разговор перед отъездом Гурова, и это были не пустые слова. Крылатов употребил все свое влияние, чтобы создать для Гурова режим наибольшего благоприятствования, в результате чего он не потратил впустую ни одной минуты.

На место прибыли, когда уже перевалило за полдень. Деревня Костылиха располагалась в живописном месте на зеленой равнине, по которой протекала неширокая, но чрезвычайно извилистая речушка.

Здесь было спокойно и тихо, как в заповеднике. Не рычали машины, не гремела музыка, и даже куры бродили по улицам с каким-то удивительным спокойствием, деликатно выклевывая что-то из теплой земли. О том, что на дворе двадцать первый век, напоминали только разлапистые телеантенны, торчащие на крышах домов.

Даже людей на улицах почти не было, и выяснить, где находится дом художника, удалось далеко не сразу.