Комната страха

Но в доме Кудасова он не проглотил бы и крошки – такую он занял позицию. Наверное, это была глупая позиция, но она хоть как-то приподнимала Гладилина в собственных глазах.

А что ему оставалось делать? Когда крупный, лоснящийся, уверенный в себе Кудасов встречал его у порога, упираясь вытянутой рукой в дверной косяк и поглядывая на Гладилина сверху вниз насмешливыми глазами, говорил что-нибудь вроде: «А вот и наш батя! Не забывает нас!» – трудно было сохранить лицо. Кудасов вел себя вежливо, но так бесцеремонно, словно Гладилин на самом деле приходился ему родственником, да еще и самым бедным.

Самое ужасное, что сын Колька тоже становился таким. Все чаще Гладилин замечал в его наивных детских глазах досаду, которая прямо относилась к несостоятельному, находящемуся на птичьих правах папаше.

Сегодня, например, Гладилину опять приготовили сюрприз. Он приехал в Раменское поздновато, а тут выяснилось, что местный «Сатурн» принимает команду то ли из Волгограда, то ли из Самары, и господин Кудасов ведет Кольку на матч. На обоих заранее красовались фанатские шарфы с клубной символикой, в кармане лежали билеты в какую-то особую ложу, оба были возбуждены и строили планы, которые включали в себя и такую заманчивую перспективу, как метание петард на газон стадиона, так что фигура Гладилина смотрелась на этом фоне особенно бледно.

Нет, Кудасов был великодушен до конца и позвал Гладилина на матч, но тот решительно отказался. Он терпеть не мог футбола, фанатов, всех этих «новорусских» развлечений, к тому же его всерьез начинал беспокоить живот. Встреча получилась скомканной, особенно фальшивой и совсем короткой – в таких обстоятельствах это было ее единственным преимуществом. Гладилин с деланым оптимизмом попрощался с сыном, под насмешливым взглядом Кудасова сел в свою колымагу и уехал. У него было такое ощущение, что больше он здесь не появится никогда.

Впереди из-за поворота выплыло золотистое облако очередной березовой рощи. В сером вечернем воздухе листва светилась особенно ярко, словно насыщенная электричеством. На обочине темнела одинокая тонкая фигурка. Присмотревшись, Гладилин понял, что это молодая женщина. Кажется, она голосовала.

«Удивительно, откуда она здесь? – подумал Гладилин.

 – Машин не видно, вечереет, кругом поля… Не из рощи же она вышла? Неподходящее время для прогулок».

Он невольно сбавил скорость. Все неписаные законы, на которых Гладилин был воспитан, требовали, чтобы он подобрал женщину. Он и собирался это сделать, но в этот момент предостерегающе вспыхнула боль в животе.

Гладилин заколебался. В такой ситуации не стоило брать пассажира, особенно женщину. Глупо будет, если ему приспичит настолько, что придется бежать в кусты на глазах у попутчицы. А живот не отпускал.