Комната страха

Кто бы еще стал раскатывать на мотоциклах в такое время года? Обкуренные, ищущие приключений подонки. Из тех, что носят кожаные куртки и стригутся наголо. Мотоциклов было два, а седоков трое – на переднем было занято и заднее сиденье.

Гладилин заметил, что и женщина посмотрела назад с беспокойством. Мотоциклисты их нагоняли. Гладилин почувствовал неприятное сосущее чувство под ложечкой. Это был страх – совершенно неподходящее дополнение к больному животу.

Передний мотоцикл поравнялся с «Жигулями» и теперь катил рядом. Его пассажиры беззастенчиво рассматривали Гладилина и женщину.

Это были высоченные жилистые парни, стриженные, как и ожидал Гладилин, под ноль, в кожаных куртках. У того, что держал руль, на тыльной стороне кисти красовалась сложная татуировка – какие-то драконы, розы, иероглифы – полный набор символов, которые ровным счетом ничего не выражали. Мотор их мотоцикла трещал над ухом у Гладилина угрожающе, как пулеметная очередь.

Он с большим трудом заставил себя повернуть голову. Их взгляды встретились. Несколько мгновений оба парня пристально рассматривали Гладилина, словно прикидывая, много ли понадобится труда, чтобы от него избавиться.

Увиденное, видимо, удовлетворило их, потому что оба разом ухмыльнулись – глумливо и презрительно, а потом тот, что сидел сзади, поднял вверх средний палец и поднес его едва ли не к самому носу Гладилина. Потом они вдруг прибавили скорость, и оба мотоцикла в одно мгновение унеслись далеко вперед.

На спине у Гладилина выступила испарина. Он испытал что-то похожее на кратковременный восторг, но почти сразу же его охватило чувство гадливости, которое относилось и к нему самому тоже. Ему повезло – эти типы могли сделать что угодно – разбить стекло, избить, изуродовать автомобиль, надругаться над женщиной.

Но они только показали палец, а он едва не наложил в штаны от страха. Если бы рядом не было незнакомки с льняными волосами, Гладилин воспринял бы случившееся гораздо спокойнее. На глазах у женщины трудно быть малодушным.

Он осторожно покосился на свою спутницу. Она по-прежнему казалась замкнутой и погруженной в себя. Похоже, этот эпизод уже вылетел из ее головы. Гладилин позавидовал ее выдержке. Он-то был теперь взбудоражен надолго.

Такие вещи очень задевали его. Будучи ученым, занимающимся поведением животных, Гладилин знал силу инстинктов и агрессии в особенности и теоретически мог детально объяснить поведение и мотивации подобных субъектов, но одно дело теория, а другое – самому быть предметом, на который направлена такая враждебность.

Почему-то Гладилина особенно возмущал поднятый вверх палец – жест не русский, неестественный, пришедший из глупых кинофильмов, так же, как драконы на коже и серьги в ушах. Бессмысленно и претенциозно.