Конец сказки

 – Про хинов я даже речей заводить не стану. Они все народы слабые, только хитростями верх и брали. Нам такое излишне и даже вредно.

– А себя вы считаете сильнейшими на свете, – подытожил Кащей. – Рассчитываете русов шапками забросать. Что ж, поглядим завтра на вашу силу.

В общем-то, ни на что большее он и не рассчитывал. Знал, кто ему служит. Знал, с кем дело имеет. Водить рати в бой эти четверо умеют, на поле брани не оплошают, струсить своим гридям не дадут – ну и на том хвала им.

А общее руководство – оно за самим Кащеем. Кто-кто, а уж он-то здесь в грязь лицом не ударит.

У него военного опыта на сотню воевод достанет.

Накопил уж, за тысячи-то лет.

Правда, устарел несколько опыт его. Нынче времена уж не те, что в былые поры.

Но хоть и не те, да отличий немного. Как ездили люди на конях, так и ездят. Как стреляли из луков, так и стреляют. Как бились мечами, так и бьются. Ничто особенно не изменилось.

А если и изменилось – так в худшую сторону. Нынче у людей-то кудесников в войсках нету, секрет грецкого огня забыли, боевые махины давно не строят. Даже фалангами и черепахами ходить разучились – врастопырку дерутся, каждый сам по себе.

Легко победить их будет, пожалуй. Правы воеводы, что не особенно беспокоятся.

– Завтрашний день – решающий, – равнодушно произнес Кащей. – Завтра свершится судьба мира. После того, как мы разобьем русов, я воссоздам мертвецкую рать. После этого мне противников уже не будет.

– Из чего воссоздашь-то, батюшка? – спросил Соловей.

– А из самих русов и воссоздам. Наложу на них Десницу Чернобога, да и подниму всех прямо в кольчугах. Хек. Хек. Хек.

– То-то их женки с мамками потом удивятся! – угодливо рассмеялся Соловей. – А выйдет ли такое без батюшки-то Вия?

– Я и сам навий князь, – холодно ответил Кащей.

 – Выйдет. Я не сделал так изначально только потому, что призвать отца было проще.

Уже только заполночь отправились воеводы на боковую. Стынущий на холоде Тугарин пошел к кострам своих ящеров, Соловей удалился в шатер, Репрев задрых тут же, на земле, как в обычае у псоглавцев.

А Калин, кутаясь в стеганый халат, двинулся к лесу. Хотел он сделать кое-что, о чем слышал от родителя, когда тот еще ханствовал. Ну так, чтобы спокойствия преисполниться.

На опушке, у самых уже деревьев, стояла полуразвалившаяся избенка.

Топчась на когтистых птичьих лапищах, она клацала дверью, грозно щурила окна. Из дымволока тянулась сизая струя.

Яги Ягишны на совете не было. Калин еще удивился тогда – обычно-то вздорная старуха всюду являлась, везде нос длинный совала. Теперь захотел даже подойти, спросить – чего не пришла.

Но увидев, что та делает, – передумал.

Жуткая колченогая карга разделась догола и натиралась какой-то мазью. Калина аж перекосило от ее безобразия… но то вдруг стало куда-то уходить.