Конец сказки

Впрочем, этих хотя бы можно было убивать. Скроенные куда прочнее людей, погибали тодоры далеко не с одного удара – но все же погибали. Истыканные клинками, иссеченные стрелами, сами с отрубленной головой – они все же падали замертво. И хотя каждый забирал с собой врагов десятками – их ведь и самих было-то едва ль две дюжины. Пятерых убили – считай, четверти дружины уж и недостает.

Куда тяжелее с дивиями. Стрелы от них отлетают, мечи их не разят. Только тяжелые булавы да кистени оставляют вмятины на сих ходячих доспехах.

Но что им с тех вмятин? Если особо глубокая, то дивий ловкости поутратит, а то охромеет даже, но ее поди еще нанеси – особо глубокую.

Этакой силищей даже среди богатырей редкие обладают.

Несясь на полном скаку, Бречислав прошиб одного дивия. С разгону врезался, проломил насквозь рогатой башкой, вырвал из железной шкуры живую начинку – скрюченного оплетая. И так уже полумертвый, крошечный старикашка об одной руке и одной ноге издал тихий стон и помер совсем.

Только после этого дивий перестал двигаться.

Но такое проделать с ними мог не каждый. Очень уж толстые им сделали латы, очень уж прочный сварили булат.

Еще восемь дивиев обступали Бречислава кольцом, шли с раскинутыми руками – и в каждой было по тяжелому топору. Словно мясники вокруг говяжьей туши.

Но тут как раз подоспели несколько человек. Вперемешку тиборцы, суздальцы, да Алешка Леонтьев, попов сын. Не подходя ближе, они стали постреливать в дивиев, дразнить, носы показывать.

Дразнилки и носы дивиям – что ветер. Необидчивые они, не задеть их и не пронять. Но стрелы – дело другое. Коли стреляют – то нападают. А коли нападают – то надо ответ сделать. Развернулись дивии, пошли за насмешниками.

Конных бы не тронули – дивиям конных не догнать, – а вот за пешими погнались.

А те не очень быстро и удирали. В сторонку, в сторонку, полюшком да к опушке – и по свежей земельке. Сами-то свободно пробежали, а вот дивии-то провалились. Тяжелы слишком, не выдержал их слой веток и соломы, что землей был присыпан.

А внизу-то рвы были. Ямы глубокие. На дне – колья и смола. Кого-то из дивиев насовсем покалечило – так и остались недвижимы. Другие корчились еще, но вылезти сами не могли. А помочь им до конца боя вряд ли кто сумеет – дело-то хлопотное, небыстрое.

Эта стратагема сработала под Тиборском – чего ж ей не сработать и здесь? Так рассудил воевода Самсон, да и повторил все еще раз. И людям наказал, чтоб если возможность выпадет – дивиев во рвы заманивать.

Против них такое – самый верный способ.

– Молодцы мы! – ухмыльнулся Алеша, хлопая по плечам соратников. – Стрел-то много еще?

– У меня все, – с сожалением пощупал тул Невзор, лучший во Владимире стрелец после Алеши. – До кормов надо, за пополнением. Коней бы нам… акх-х-х!..