Конец сказки

Порылся в котоме, протянул Синеглазке стрелу с перьями Жар-Птицы.

– Придержи у себя, царица… – прошептал он. – Чую, пригодится еще…

Синеглазка взяла ее со слезами, сунула в тул. Иван же стоял с отвисшей челюстью, не в силах еще поверить, что Яромир Серый Волк, самого Волха Всеславича сын – и вот так кончается.

Он же столько пережил! Столько опасностей перенес, столько невзгод! Из капкана бабы-яги живым вырвался, Врыколаком убит не был, в море-окиане не утонул, всех чудищ Буяна одолел, через Навье Царство прошел – и на тебе!..

– Что ж ты так, волчара?.. – всхлипнул жалобно княжич.

Ухмыльнулся Яромир с досадою. Понимал он, о чем Ванька думает. Многие считают, что оборотни чуть ли не бессмертны. Мол, только серебро да огонь их убить и может.

Но не так это, к сожалению. Есть и другие способы. Более редкие, более трудные – но есть.

И яд древнего мизгиря – один из них. То ли Навь его породила такого, то ли сама Мать – Сыра Земля, но отраву он исторгал смертельную, неисцелимую. Грызла она Яромира, разлагала изнутри.

Оборотень ведь чем силен? Тем, что у него две личины. Одна заживляет другую, ускоряет выздоровление.

Но когда рана слишком тяжела… не бессмертны оборотни.

И волчья личина Яромира уже издохла. Теперь ему даже обернуться невозможно.

Осталась человечья – но и ее яд добивает.

– Прощевай, Иван… – прохрипел Яромир на последнем вздохе. – Дальше без меня пойдешь…

Рухнул Иван на колени и заплакал. Размазывал слезы по лицу, покуда Синеглазка руку на плечо не положила.

– Поспешать надо, – тихо сказала она. – Там мои богатырки смертью лютой гибнут.

Всхлипнул Иван в последний раз, утер нос рукавом и поднялся. Время и впрямь утекало, как вода из решета.

Даже похоронить друга некогда, даже попрощаться как следует.

Но все же еще стоял он, комкал шапку, комок в груди давил.

Очнулся только когда и Василиса подошла, склонилась к Яромиру и зачем-то сунула ему в рот пару сребреников.

– Ты чего делаешь там?! – вспыхнул Иван.

– Это чтоб не встал, – пояснила княгиня. – Он хоть и добрый был оборотень, а все едино оборотень. Они после смерти часто упырями поднимаются. А упыри добрыми не бывают.

Иван сглотнул. Воскресшего Яромира увидать бы он хотел, но восставшего – не очень-то. Встречался уж с такими-то – восставшими.

Иных и обратно своими руками загонял.

Василиса с Синеглазкой уже разостлали на крыше ковер-самолет. Тот чуть заметно шевелился, помавал уголками, хотя ветра никакого не было.

Пригорюнившись, опустив плечи, Иван уселся в самой середке. Синеглазка прильнула к нему, обняла сзади.

Василиса же искала, как поднять ковер в воздух. Она слышала о таких изделиях еще от первой наставницы, Овдотьи Кузьминишны, да сама на них раньше не езживала.

Известно, ковер – не лошадь, от простого понукания не полетит.