Конец сказки

Лучше бы впрячь лошаденку, да пойти с сохой, как каждую весну. Вот это дело, это всему миру польза. Хлебушек люди ели испокон веку и будут есть до второго пришествия.

А вечером грянула гроза. Первая в этом году. Все небо заволокло черными тучами, и селяне бросились по домам.

Не дело это – в грозу не под крышей стоять. Непочтительно. Дед Харчок лично затворял окна и опрокидывал вверх дном сосуды. Известное же, когда Перун швыряет молоньи, бесы куда попало драпают. Дай им потачку – в любой дырке спрячутся.

Сын и сноха над стариком за то насмехались. Но не препятствовали. Окна и сами помогали запирать – хоть и бабкины сказки, а все страшно.

– Вот оно, пришло, – тихо молвил Харчок. – Кащей с восхода идет.

– Гроза это, батюшка, – жалостливо глянула сноха. – Просто дождик с молоньями. Не будет от него вреда – только польза.

– Кащей это, – упрямо твердил свое старик. – Идет. Скоро будет.

– Да не будет ничего, тятя, – лениво ответствовал сын. – А коли и придет – ну господи, что с того? Мы не Ратич, наша хата с краю, нас Кащею жечь не с руки.

– А ну как все ж придет с набегом-то? – забеспокоилась сноха.

– А и придет – беды-то? Дело житейское. Уйдем в лес, схоронимся до поры, вернемся потом. Я, вон, малой был когда – татарва уж делала набег. Сундуки вытряхнули, пару девок в полон увели, да мельнику зубы пересчитали – всех и убытков. Как пришли – так и уйдут.

– А коли не уйдут? – прищурился Харчок.

– Значит, будет у нас тут Кащеево Царство, – пожал плечами сын Харчка. – А какая разница? Так князю оброк платим – а так Кащею будем платить. Какая разница? Для крестьянина, тять, один черт – кто там в каменных палатах заседает. При Кащее, может, еще и порядка больше станет.

– Дурак ты, – только и сказал старый Харчок.

Гроза длилась весь вечер и половину ночи. А когда проглянула меж туч луна, то была она цвета свежей крови. И молнии стали бить прямо в кладбище.

Не самое оно было большое, кладбище села Ершово. Но все, кто на нем лежал, сейчас дернулись в гробах. Деревянные кресты покосились, земля вспучилась, и появились из недр родители и пращуры нынешних крестьян.

Себя прежних они не помнили. Человечности не знали. Из могил явились упыри – кровожадные ходячие трупы. Подняла их злая воля, темная сила. И не слышали они сейчас ничего, кроме жестокого беззвучного приказа.

Окоченевшие, полусгнившие, они шагали не быстро, зато неотвратимо. Запертые двери упыри прогрызали страшными зубищами, и первым делом бросались к зыбкам, ища самую лакомую свою пищу – младенцев.

После уже приходил черед и родителей.

А на рассвете упыри вернулись в могилы. С первым криком петуха.

Но к тому времени в селе все было мертво и тихо…

Боярин Бречислав отставил в сторону коренец с квасом. Утер седые усы и протянул руку к блинам.