Конец сказки

Стопа их громоздилась перед оборотнем немалая – блестели маслом, завлекательно пахли. Смазав верхний икрой, боярин уже поднес его ко рту, но заметил краем глаза шевеление.

В самом темном углу горницы словно бы кто-то стоял. Но когда Бречислав посмотрел прямо туда – стало пусто.

Он съел блин – и снова заметил движение. Да еще и лучина погасла. Как будто задул кто.

– Есть кто? – окликнул боярин, переставая жевать. – С добром али с худом?

Ответа не было. Но теперь Бречислав ясно увидел некую фигуру. Очертание во тьме. Непомерно высокое и худое.

– Блины будешь? – спокойно спросил Бречислав.

Ответа не было. Но едва боярин моргнул – и вот, фигура уже не в углу стоит, а за столом сидит.

И блин ко рту тянет.

– Ты, болезный, Жердяю не родня ли? – участливо окинул эту скелетину взглядом Бречислав. – Как звать-величать?

Неизвестный молча вложил блин в рот. Что там рот – пасть. Непомерно широкую, с кучей зубов-игл. Устремив на оборотня взгляд глаз-плошек, он просипел-прошепелявил:

– Последнее предупреждение, сын Волха. Царь Кащей в остатний раз велит тебе одуматься. Можешь не помогать – просто не мешай. Палки в колеса не ставь. Тогда вас не тронут.

– А коли не послушаюсь? – пристально взглянул Бречислав.

– Да уж знаю. Давно знаю.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом страхолюд пожал плечами и молвил:

– Как угодно. Я сообщение передал, дальше решай сам.

Когда Бречислав в очередной раз моргнул, ночной гость исчез. Только что был – и вот уже нету.

С ним исчезла и стопка блинов.

– Вот ведь сила нечистая, – аж сплюнул Бречислав. – Не кормят их там, что ли?

Солнышко жарило, словно уже лето пришло. А ведь еще вчера было холодно.

Да что там вчера – час назад еще было холодно!

Граница Кащеева Царства издревле проходит по реке Двине. И вот сейчас переправились через нее – и потеплело чуть не сразу же. То ли это тучи так внезапно разбежались, то ли Студенец Кащея в этом году вовсе не тревожил.

Ивану от того стало радостно. Истосковался по солнышку, по весне. Пока досюда добирались, он ухитрился простыть и ежеминутно сморкался в ширинку, да все не мог нос освободить. На ночлег вставая, ложился на один бок, дожидал, покуда от ноздри отойдет, и торопился заснуть, покуда снова не заложило.

Теперь же расстегнул кафтан, снял рукавицы, и даже шапку набекрень сдвинул.

Синеглазка тоже распахнула корзно и сняла рты. Здесь снега не водилось уже совсем, а идти на ртах по мокрой грязи не каждый сумеет.

– Ты где на них так ловко ходить-то научилась? – спросил Яромир, перекидываясь в человека.

– Ты в степи зимой-то бывал, зверь-человек? – приподняла брови поляница. – У нас там снега наваливает ого сколько. С малолетства учимся.

– Ну это вы молодцы, конечно… то есть молодицы. Не все же верхом скакать.