Коварная ложь

Ты ведь издеваешься надо мной, да?

Она склонила голову, уставившись в пространство.

– Думаю, все дело в лице.

– Я так не думаю. Нос у Эмери более вздернутый, у нее серая радужка и глаза больше. Не говоря уже о длинных черных волосах в противоположность короткому бобу Вирджинии.

– Просто… – Делайла улыбнулась. – Кажется, ты много чего замечаешь, когда дело касается Эмери Уинтроп.

– Она лучшая подруга моего брата, и я жил в поместье ее родителей почти десять лет.

И я был в ней, на ней, вокруг нее.

– С чего вы вдруг обсуждаете меня?

Наши головы повернулись на голос.

Я не слышал, как Эмери вошла, но, конечно, она не спрашивала разрешения. У нее был чертов ключ, который я должен был потребовать назад после инцидента в душе. Ее толстовка с капюшоном была огромна, но я не заметил никакого магического слова на ее футболке.

Это сбило меня с толку. Я медленно приходил в себя, словно получил травму, положившую конец моей карьере.

Коби и его разрыв ахилла.

Дюрант и его разрыв ахилла.

Почему все эти ублюдки не берегут свои сухожилия?

Могу поклясться, я чувствовал, как горят мои пятки.

– О боже мой. Что это? – Эмери уставилась на Роско, сморщив нос.

Этого было почти достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться. Почти.

– Это лысая китайская хохлатая собака. – Делайла прижала Роско к своей груди. – Их снимают в тысячах фильмов и шоу.

– За их уродство. – Я снова взглянул на белую футболку Эмери. – Да будет вам известно, они часто берут первый приз как самые уродливые собаки в мире.

– Хм… Ну, он мне вроде как нравится.

Делайла предложила Роско Эмери, которая дважды погладила его голую кожу и поцеловала его в лоб. Я открыл входную дверь и сказал:

– Делайла, похоже, твоя крыса через десять секунд описается.

Она поняла намек, пощадив меня и не вскинув на прощание бровь.

Роско залаял, когда она подхватила его на руки.

– Давай, детка. Пойдем, прогуляемся.

Эмери повернулась ко мне, как только я захлопнул дверь.

– Тебе стоит быть поточнее. О чем ты?

– Убери ткань со статуи.

Гребаная статуя. Я знал, что мне это аукнется. Я не сдвинулся с места.

Я смотрел на ее губы.

Теперь, когда я вспомнил, каково это – целоваться с ней, я обругал себя за то, что остановился тогда.

– Это все, что ты можешь сказать? Мы заключили сделку.

– На самом деле сделка состояла в том, что ты ешь, а я нахожу нам центральный элемент, – я прошел в кухню, – никто ничего не говорил о том, чтобы показывать его до открытия. Кстати, из тебя выйдет ужасный юрист.

– То есть мы должны проектировать дизайн, не зная, что это? – Она последовала за мной и уперлась бедром в столешницу. – А что, если он не подойдет?

– Хорошая попытка. Эта штука почти вся металлическая и подойдет к чему угодно.

– Без но, Эмери. Это не обсуждается.