Коварная ложь

Я не знал, как это случилось, но кто станет винить меня?

Эта девушка была похожа на словарь. Черные, как тушь, волосы, бледная кожа. Редкие слова на груди. Я хотел наслаждаться ею, запоминать ее слова, загибать любимые страницы.

Вместо этого я развернулся, подошел к своему столу и сел.

– Центральный элемент…

– Останется скрытым. – Я открыл свой ноут. – Если это все…

Ее взгляд нашел обгоревшую кожу на краю моего стола. Она склонила голову набок и провела пальцем по корешку. Мой пульс едва не заставил меня задохнуться. Я подумал о том, чтобы схватить гроссбух и сунуть его в ящик стола.

Я оставил его на виду, потому что, как и моя татуировка «искупление», он помогал мне никогда не забывать о возмездии. Делайла знала, что трогать его нельзя, но Эмери, очевидно, не была Делайлой. У нее не было понятия о границах. Только она и мир, который, в ее представлении, принадлежал всем в равной степени, что, очевидно, подразумевало, что все мое принадлежало также и ей.

Она опустила руку, глядя невозмутимо.

– Похоже на записную книжку Вирджинии, только, хм, сгоревшую.

Теперь все мое внимание было сосредоточено на ней.

– Записная книжка.

 – Она кивнула на нее подбородком. – У Вирджинии была точно такая же. Похожая. Та же форма и размер, но у нее был логотип в форме короны на обложке, и она была не такая… обгорелая. Как и у тебя, кожаная обложка в форме конверта, чтобы защитить блокнот от огня, воды и грязи.

Я вспомнил, что именно так и выглядел этот гроссбух перед тем, как я бросил его в камин Уинтропов, едва успев выхватить его оттуда вовремя.

Выделанная кожа была устойчива к огню и высоким температурам, так что обложка защитила большую часть внутренних страниц. Однако внешне гроссбух выглядел обугленным и неузнаваемым.

Очевидное доказательство того, что я пытался сжечь улики, что было чертовски незаконно, почему я так и не передал его ни ФБР, ни Комиссии.

Я думал, что смогу справиться с этим сам.

Эмери продолжала, ничего не замечая:

– Она брала эту записную книжку в библиотеку перед сном, была одержима ею. А потом вдруг потеряла ее и просто взбесилась.

– Это была записная книжка твоей матери? – уточнил я, потому что. Что. За. Черт?

Я нашел ее в кабинете Гидеона после того, как подслушал разговор о финансах компании.

Бальтазар даже сказал: «До тех пор, пока нет доказательств хищения»…

Мой взгляд метнулся к окну, чтобы убедиться: летающих свиней там нет. Мойщик окон, стоя в люльке, качал головой в такт музыке. В руках он держал тряпку и скребок.

Он кивнул мне подбородком, как будто спрашивая: «Что стряслось?»

Просто мой разум взорвался. Не на что смотреть, но к концу твоей смены тебе придется стереть с окна пару кусочков мозга.

– У твоей матери была такая же записная книжка, как эта? – повторил я, зная, что это меняет все.