Обратный отсчет

— Вчера кореша из двадцать первой встретил… — рассказывает бодренький розовый Петрушин, одаряя светозарным взглядом зеленого Глебыча, потухшие глаза которого полны боли и желания немедля похмелиться. — Собрались с пацанами, оттянулись по самое не могу: четыре часа в футбол гоняли…

Вот такая суровая оперативная работа. Ничего не попишешь: мы привыкли, что в нашем деле всегда приходится чем-то жертвовать…

Ростовского мы достали через третьи руки. Во время очередного оперативного застолья мне сообщили, в числе прочих новостей, что Валера жив, вроде бы работает в убойном отделе, находится где-то неподалеку, в зоне досягаемости, и даже дали домашний телефон.

Телефонный номер я неровным почерком занес в блокнот и на пару недель вычеркнул это событие из памяти. Как-то все недосуг было. Спустя две недели, на очередном совещании, достал зачем-то блокнот, напоролся на Валерин номер и сообщил Петрушину:

— Слушай, совсем из головы вылетело… Ростовский отыскался. Может быть полезен в плане сбора информации, как-никак опером работает. Нет желания навестить?

Петрушин почесал затылок и надолго сморщил репу. Задумался.

Заметили, я не взвыл от радости, получив данные о местонахождении Ростовского. И не помчался сломя голову бросаться в объятия нашего давно не виденного однополчанина и однокашника. И Петрушин не взвыл и даже не подпрыгнул.

Объясняю, что это за странности поведения такие.

Петрушин, Ростовский и я, будучи в свое время курсантами, учились в одной роте. Причем Петрушин с Валерой были в одном взводе, который готовили по программе обучения спецподразделений. Проще говоря, в спецвзводе. У нас в каждом батальоне (то бишь на курсе) был один такой взвод, в который отбирали наиболее крепких, жизнеспособных и кровожадных товарищей, чтобы вырастить из них терминаторов.

По окончании училища мы все вместе служили в одной дивизии (оперативных бригад тогда еще не существовало в природе, это 87-й год, там пока что все было лепо и тихо). Петрушин с Валерой были командирами взводов спецназа, я — простым пехотным офицером. Жили в одной общаге, совместно питались и проводили нехитрый лейтенантский досуг. Однако крепкой дружбы там не было, общались, скорее, в силу необходимости — когда с человеком живешь в одной комнате, поневоле приходится контактировать.

Валера оказался человеком довольно сложным, однако чтобы в деталях охарактеризовать его, потребуется много времени. Дабы не вдаваться в пространные описания, могу сказать попросту: Ростовский — это нечто среднее между мной и Петрушиным. Гибрид, короче.

С Петрушиным мне было просто. Он хотя и обзывал меня головастиком, но безоговорочно признавал верховенство моего интеллекта. А я с большим уважением относился к его незаурядным физическим параметрам.