Обратный отсчет

Этот человек не просто высок ростом, имеет стать Геркулеса и наделен чудовищной силой — в нем клокочет какая-то особая первобытная мощь. Феномен в своем роде, попробуй такого не уважать!

А еще Петрушин отличается своей фундаментальной, я бы даже сказал — гранитной надежностью. У него это сызмальства: если обещал — умрет, но сделает.

В первый год нашей офицерской службы был случай: я попросил Петрушина встретить меня ночью, когда буду возвращаться от дамы. Дело было в Тбилиси, там своя местная специфика. Имелась достоверная информация, что некие злые грузины сильно не одобряют мои ухаживания за местной дивчиной, проживавшей в районе Самгори.

Да бог с ними, если бы просто не одобряли, но ведь они собирались отловить меня в укромном местечке и примерно воспитать по своему образу и подобию! То есть сделать мне большой горбатый нос, большую репу и чтобы я разговаривал с сильным акцентом. А я такие вещи не люблю: я берегу себя, любимого.

Петрушин как раз выводил свой взвод по плану выходного дня в город, просьбу слушал на ходу, в ответ едва кивнул и буркнул:

Спустя часа четыре гуляю я с дивчиной по Руставели, встречаю наших из дивизии, и они мне сообщают: у нас новости — Петрушин на «гарнизонке» (гарнизонной гауптвахте).

Водил солдат в кино и там поправил лица двум нетрезвым майорам — они его равнять пытались. Один из майоров, к несчастью, оказался приятелем коменданта.

Ну все, думаю, пропало мое «сопровождение». Вечерком пощебетал с дивчиной, проводил до дому и отправился обратно. Дошел до опасной зоны — там по-другому к дивизии не пройдешь, надо выбирать один из трех переулков, каждый из которых выходит на небольшую площадь, где ежевечерне тусуются мои «доброжелатели»: играют в нарды, пьют вино и травят анекдоты.

Стою, как тот пьяный богатырь у дорожного камня, и гадаю, по какому переулку двигаться навстречу неизбежному воспитательному процессу. Вдруг из каких-то кустов выламывается наш «майороизбиватель» и как ни в чем не бывало бурчит:

— Не фига там стоять, пошли домой…

Я в трансе. Ту площадь мы миновали вмиг — приставать к нам постеснялись (к тому моменту Петрушин уже имел в округе репутацию конченого негодяя). Стал выяснять, что да как, оказалось: товарищ элементарно сбежал с гауптвахты.

А на «гарнизонке», между прочим, режим содержания, как в нормальном сизо, — это вам не домашняя дивизионная «губа». Малость придушил выводного (это товарищ, который арестантов выгуливает по разным надобностям) — тот минут на пять отключился, жить вроде будет, забрал ключи и удрал.

Потом товарища отмазывали всей дивизией: его самую малость под трибунал не отдали. Вина отвезли в комендатуру — немерено, хватило бы неделю поить целую роту.

Валере с нами было нелегко. Потому что он по натуре чемпион и пессимист.