Обратный отсчет

Он по жизни привык со всеми подряд соревноваться и при этом всегда бился за первое место, остальные позиции его не устраивали. А тут, как ни крути, выходило, что Валера гораздо слабее Петрушина (вот нашел, с кем тягаться!) и… на порядок дурнее меня.

В училище это как-то особо не проявлялось: нас там было сто пятьдесят гавриков, без единой минуты свободного времени, нормативы Валера выполнял не хуже Петрушина, а полосу, например, бегал быстрее — он в полтора раза меньше и потому шустрее. Со мной же вообще практически не общался, мы в разных взводах были.

А тут мы жили в одной комнате, предоставлены были сами себе, и все очень быстро проявилось.

Я пробовал с ним проводить индивидуальную работу, поскольку уже тогда испытывал вредную потребность ковыряться в человечьих душах.

— Ты не можешь быть первым буквально во всем. Всегда найдется человек, который что-то делает лучше тебя. Это закон жизни.

— Это закон слабаков и неудачников. Мужчина должен стремиться быть первым, только тогда жизнь имеет смысл.

— Ну-ну… Но ты хотя бы будь немножко оптимистом. Приукрашивать никто не заставляет, но будь к себе хотя бы объективен! Зачем такая беспощадность? Я, например, вижу себе ситуацию так: ты гораздо умнее Петрушина и на порядок сильнее меня.

Доволен?

— Нет, недоволен. Ты видь себе на здоровье, как тебе хочется, — это твое право. Но я-то знаю, как все обстоит на самом деле!

— Ну хорошо, ладно… Главное-то в чем?

— Есть факт, с которым ты поспорить не можешь.

— Ты у нас красивый. Ну просто цаца!

— Да пошел ты! Я те че, баба, что ли…

Вот таким образом. А Валера у нас и в самом деле был симпатичным — куда мне, «головастику», или тем паче суровому воину Петрушину.

Все девчата окрест сохли по Валере, и он этим беззастенчиво пользовался. Он буквально купался в море женской любви. Гарнизонные дамы, занимавшие в дивизии «хлебные» должности (все как одна — жены или любовницы больших военных), оказывали нашему славному мальчугану бескорыстный протекторат. Мы ему за это слегка (а местами и не слегка) завидовали. Да и потом, положа руку на простату, давайте признаем: мы, середнячки, всегда искренне недолюбливаем симпатичных типов. За что их любить? За то, что природа-мать обнесла тебя, а кого-то наградила такой привлекательной внешностью? И за какие такие заслуги, спрашивается?!

В общем, жили мы вместе, но не дружили.

Валера довольно скоро стал командиром группы (роты), Петрушин был у него взводным, потом мы все разбежались по службе, и я его не видел вплоть до вот этой нынешней встречи. Единственное, что знал по слухам: Ростовский перевелся в органы и уехал жить в родной Дмитров.

Ну вот, теперь, думаю, понятно, почему мы с Петрушиным себя так повели — не прыгали и не вопили от радости.