Обратный отсчет
Рядом возвышалась внушительная куча таких же коробок, стопка пакетов и другая куча со всякой всячиной: майками, кепками, игрушками, печеньем, конфетами и прочими разнообразными сладостями импортного производства.
Дама была явлена в состоянии «по-домашнему»: ненакрашенная, нечесаная, босая, белые шерстяные лосины в обтяжку, какая-то легкомысленная шелковая распашонка… Не знаю насчет возраста, но кожа у нее была изумительной свежести — как юный персик из холодильника, а судя по непринужденности, с которой она возилась на полу с коробкой, такой растяжке (для неспортсменов — это попросту гибкость) мог бы позавидовать любой практикующий йог.
Сердечко мое подпрыгнуло, крепко стукнувшись о грудную клетку, и поскакало куда-то галопом. Я замер, застыл истуканом, боясь вздохнуть и вообще хоть как-то привлечь к себе внимание.
Дама, как я сказал, была занята — досадливо сдувая непослушную прядь волос, спадавшую на глаза, доклеивала коробку скотчем, навалившись на нее всем телом. Напихала столько, что коробка вспучивалась и не желала нормально закрываться.
Сидела дама боком к двери, в мою сторону не смотрела, сосредоточившись на своем занятии.
А еще Костя мне показывал интернетные фото. Так вот, там она была, несмотря на свои сорок два, — просто цаца.
Я чего тут рассыпаюсь по адресу хозяйки… С того момента, как Сенковский отчасти подтвердил бредовую гипотезу Кости, я чувствовал какое-то странное и плохо объяснимое волнение… Знаете, такое давно забытое ощущение неотвратимо надвигающейся встречи с Прекрасной Незнакомкой, которую ты лично никогда в жизни не видел.
— Ну так скажите что-нибудь.
Мне вдруг стало стыдно. Не конкретно перед кем-то — а просто так, перед самим собой. Редкое дело, скажу я вам! Даже краснеть начал. Я вдруг отчетливо понял: эта дама мне нравится. Все нравится: тембр голоса, сильные стройные ноги, обтянутые лосинами, непослушная челка, розовая мочка уха…
А стыдно стало оттого, что это было за деньги.













