Одна ночь в Венеции

– У вас нет никаких соображений, где больной может находиться сейчас?

– Нам он ничего не сказал, но я слышал, что месье вроде бы сначала остановился в «Мимозе», а потом переехал в гостиницу «Эдельвейс».

Мерлен поблагодарил портье и отправился в «Эдельвейс». Там ему, едва инспектор сказал, кого ищет, сообщили, что постоялец никуда сегодня не выходил, но уже не раз грозил им скандалом, если к нему пустят представителя прессы. Некоторые журналисты бывают излишне навязчивыми, а служащим гостиницы вовсе не хочется терять клиента, который своим пребыванием сделал их заведению шумную рекламу.

– Я не журналист. Передайте месье Ковалевскому, что его хочет видеть инспектор Мерлен из Парижа. Меня прислал комиссар Папийон, который ведет расследование убийства его брата.

Имя знаменитого комиссара оказалось как нельзя кстати. Портье немедленно отправил одного из своих помощников проведать постояльца, и тот, вернувшись, сообщил, что господин готов принять посетителя.

– Как его здоровье? – спросил инспектор.

Слуга пожал плечами.

– Месье отказывается иметь дело с докторами. Уверяет, что все они жулики и мерзавцы. По его словам, он мечтает только об одном: дожить до той поры, когда схватят убийцу его брата. Все остальное ему совершенно безразлично.

Помощник портье проводил инспектора до дверей номера Анатоля, постучал, громко объявил имя Мерлена и впустил молодого человека внутрь.

– Больному трудно самому открывать дверь, – пояснил слуга. – И вообще трудно ходить, он сразу же начинает задыхаться.

Прикрыв створку, провожатый удалился, а инспектор наугад двинулся через гостиную.

– Я здесь! – долетел до него слабый голос.

Войдя в спальню, Мерлен увидел человека, лежащего в кровати на высоких подушках. Анатоль Ковалевский был на шесть лет младше своего брата, но его явно состарила болезнь. На щеках у него цвел лихорадочный румянец, а тело то и дело сотрясал судорожный кашель. Окна спальни были наглухо зашторены, и, так как из-за этого в комнате царил полумрак, горела электрическая лампа. Ее неяркий свет отбрасывал на большую кровать и на лицо больного желтоватые блики.

Когда Мерлен вошел, Анатоль как раз дрожащей рукой надевал очки. Приладив их, Ковалевский-младший недоверчиво воззрился на инспектора.

– Вы полицейский? Надо же, на вид моложе меня… Но вы точно не из газеты, а?

– Конечно, убийство русского графа в Париже – настоящая сенсация… – Анатоль злобно скривил рот. – Ваши документы при вас? Давайте их сюда!

Мерлен, про себя дивясь оказанному ему приему, подал графу свои бумаги и документ, которым его снабдил Папийон – на случай, если по какой-либо причине придется просить помощи местных властей.