Огненная кровь. Том 2

У Иррис дрожали руки, когда она делала надрез на его пальце, и свеча едва не выпала, закапав всё горячим воском, но боли не было, был только страх — а вдруг не получится? От этого страха всё внутри у неё сжалось в тугой клубок, и тонкое веретено вихря зародилось в сердце. И впервые она так обрадовалась ему, что от этой радости веретено взмыло вверх и внезапно раздалось вширь, захватив комнату, коридоры, галереи, патио, и, кажется, весь дворец.

— Что дальше? — прошептала она.

— Теперь просто возьми меня за руку, — тихо произнёс Альберт.

Иррис села рядом на кровать, коснулась его ладони, такой большой и горячей, доверяя ей свою руку, переплела пальцы и сжала их.

И ощутила почти удар.

Вся сила вихря обрушилась на ту стену, которую она так отчаянно воздвигала сегодня, сметая её, как пушинку, не оставив камня на камне. Небо взорвалось радугой, и огненная волна потекла от ладони Альберта по её руке вверх, куда-то к сердцу, разжигая внутри пламя, согревая и опьяняя. Она вдохнула судорожно, чувствуя, как тело наполняется волшебным теплом. И она пила его жадно, понимая, что ни за что больше не захочет от этого отказаться, и что это последний шаг, отделявший её от пропасти, в которую она боялась упасть.

Закружилась голова, закипела кровь, и она полетела куда-то то ли в небо, то ли в бездну, а может, это было одно и то же…

Ей никогда ещё не было так хорошо, потому что сегодня, впервые за долгое время, всему этому не нужно было сопротивляться. И это было так неправильно и так правильно, что она совсем запуталась. Но бороться с собой сейчас у неё не было ни сил, ни желания, и думать о том, что же будет завтра, ей тоже не хотелось. Она, как путник в пустыне, умирающий от жажды и добравшийся, наконец, до источника, как потерпевший кораблекрушение, вступивший на твёрдую землю… Она могла бы сидеть так вечно…

Иррис слышала пение одинокой цикады за окном, и как Армана молится за дверью, как где-то у горы взрываются фейерверки, и продолжается праздник.

Как выровнялось дыхание Цинты и он перестал хрипеть…

Она чувствовала, как течёт в ней Поток, как он уходит в горячую ладонь Альберта, и её рука тонет в ней, как кружится голова, и как безумно хочется прислониться лбом к его плечу, обнять другой рукой и отдать ему всю эту силу.

— Знаешь, поначалу ведь он бесил меня ужасно, — с усмешкой произнёс Альберт, глядя на Цинту, — а как я был зол, когда мне пришлось отдавать свой карточный долг, таская его за собой повсюду! Он ведь совсем не умеет врать, и нет ничего хуже за карточным столом, чем такой компаньон. Он всё время отговаривал меня от дуэлей и пытался помешать моим безумствам тысячей разных способов. Очень изощрённых, кстати! У него есть дурацкая черта — наставлять и распекать меня за… плохое поведение.