Открывашка и пробой

Достав из сумок одежду, они начали одеваться, а Геннадий Петрович, не вставая с покрывала, начал вводить их в курс дела, иногда запрашивая у меня подтверждение.

— Правильно. Угу. Так и было. Да. Да, — бубнил я минут десять подряд.

Потом они совещались и сошлись на предложенном Геннадием Петровичем варианте. Лёха от восторга чуть не завыл — теперь ему никогда не будет скучно, потому что в его доме поселится лучший друг! И это я не про себя, а про попугая, который переедет со мной.

— А еще в школу будешь ходить, — добавил мне проблем Константин Викторович. — Раз ты из другого мира, будет полезно — научишься лучше разбираться в нашем.

Как будто у меня есть выбор.

— Мне нужны деньги на тетрадки и ручки, — заявил я. — Предлагаю кусок отличной ветчины за сто рублей, — достал из кучи озвученный предмет.

Мужики гоготнули. Весело им, видите ли. Самый старый оборотень — это он седой и с бородой — староста, видимо, пообещал:

— Канцтовары мы тебе найдем. Это все себе забирайте, если влезет, — хохотнул. — Мужики, я на похороны возвращаюсь, там с Зинкой и поговорю. Ты, Гена, бери Лёшку и остальных и начинайте это все к Маринке перетаскивать. Ну и объясните ей, мол, что отец у Андрея богатый, а Валька его душит — все равно заметит, поэтому переезжает к ней. А ты, Костя, с Андреем останься.

— Сделаем, — пообещал Геннадий Петрович.

Оборотни подхватили бытовую технику, нагрузили сумки жратвой и апельсинами и убежали в человеческой форме. Староста же разделся и трансформировался. Точно, сегодня же как раз Тольку-пастуха хоронят. Ай, мне-то что.

— Расскажи мне о своем мире? — попросил Константин Викторович.

— Там жуков не было, — развел я руками. — Поэтому карта мира выглядит по-другому…

Рассказывал я долго — оборотни успели вернуться и утащить оставшееся, солнышко начало клониться к деревьям и настала пора собирать коров и вести их обратно в деревню.

По пути — Констан Викторович держался подальше от стада, но благодаря хорошему слуху прекрасно меня слышал — рассказ продолжился, но на входе в деревню пришлось замолчать.

Большая часть коровок в деревне умные — как только возвращаются в цивилизацию, сами расходятся по домам и сообщают хозяевам о своем приходе протяжным «м-у-у-у!», но пяток глупых животинок нужно провожать к дому. На улице «Яблоневой» по обочинам дороги появились еловые ветки. По ней в последний путь везли бывшего пастуха. А однажды, может быть, повезут меня, если мы не найдем проход в Скандинавию и останемся простой, подозрительно богатой — с таким-то воровством! — деревней.

Домой хочу, к маме. И почему надежда найти нужный пробой еле тлеет? Ну и «попадание» — чит вроде есть, но он такой, что лучше бы его не было. Вокруг как бы друзья, но у меня выбора не было — либо эти, либо не понятно кто.