Незапертая дверь
Как часто, особенно в молодости, мы бьемся в запертые двери. Пытаемся найти за ними пылкую любовь, африканские страсти, нескучную, полную невероятных событий жизнь.Увы, обычно эти двери так и остаются запертыми.Но в своем безудержном стремлении к «киношной» жизни мы не замечаем, что рядом с закрытой дверью обычно есть открытая. Там нам рады, нас ждут.И в обычной жизни спокойная любовь и стабильность – и есть счастье, а вулкан страстей хорош только в романах.Мария Метлицкая не нуждается в представлении. Ее книги любят, читают, передают из рук в руки. Они из тех, что могут помочь в трудную минуту, когда не знаешь, как поступить и с кем поделиться.Под обложкой книги – повесть и два рассказа, объединенные сквозной линией.Что лучше – синица в руке или журавль в небе? Что выбрать: стучаться всю жизнь в запертую дверь или войти в незапертую, за которой нас ждут? Ведь страсть не живет вечно, а спокойная, «обычная» любовь как выясняется – живет.
Так и сказала:
– Не ожидала от тебя, Илюшка, такого умного поступка! Любаша – жена! Как я боялась, что ты приведешь одну из этих твоих…
Отец молчал, недоумевал: после таких девиц – и Люба? Хорошая девушка, кто бы спорил. Милая, скромная, воспитанная, интеллигентная, и все-таки странно.
Но ничего не комментировал.
Да и не до молодых родителям было, уже тогда начались проблемы со старшим сыном, Сашей."
"Его всегда ставили в пример – и умница, и скромняга, и трудяга, не то что Илья. Сашка и вправду подавал большие надежды. Серебряная медаль, поступление в Бауманку. А потом началось: он влюбился. Первая любовь, первая женщина. В общем, башку снесло напрочь. Уж как опытный младший ни подтрунивал над братом, как ни подкалывал, как ни ехидничал, ничего не помогало.
Сашка был из тех чудаков, кто мог полюбить раз и навсегда. И еще он искренне считал, что такой, как Маришка, его возлюбленная, больше нет на всем белом свете.
А девица была не просто обычной. Она была примитивной и штампованной, ничего собой не представляла ни внешне, лицом и фигурой, ни, главное, – изнутри. Пустая девица, высушенная тыква.
Сашка этого не видел. Ему казалось, что его Марина и внешне, и внутренне – верх совершенства. Короче, дурак. А ушлая Марина быстро все поняла и начала крутить и вертеть братцем от всей души.
Учебу Сашка забросил, сессию завалил. Правда, потом пересдал, пожалели: все знали, как он талантлив.
Дальше, как водится, был скороспелый дурацкий брак, жизнь с дурой-тещей, скандалы Марины с мамашей, отдельные полки в холодильнике, отдельные вилки и кастрюли с супом, вечные взаимные козни, обиды, претензии. В общем, брат попал в ад. А уйти не мог – по-прежнему любил.
Потом родился ребенок, и начались бесконечные дрязги и крики по поводу денег. Выпертый из института Сашка разгружал на вокзалах вагоны, ночами грузил деревянные поддоны с хлебом, от тоски начал быстро спиваться. Но от жены и сына по-прежнему не уходил, пока эта стерва сама его не выгнала.
Сашка, уже алкоголик, вернулся к родителям. Пить продолжал. Страдал по сыну, видеть которого не разрешали по причине маленьких алиментов, страдал и по своей бывшей, погибал на глазах, и смотреть на это было невыносимо. Конечно, его пробовали лечить. Но все бесполезно – он не хотел вылезать из своего состояния, так было легче. А следом заболела мама, онкология – попробуй не заболеть, когда каждый день видишь такое! Состарился и сник отец, из последних сил пытающийся удержать на этом свете жену и сына.
Конечно, Илья помогал: ездил к маме в больницу, а после операции Люба настояла, чтобы они забрали ее к себе. Забрали, и Люба ухаживала за свекровью как только могла. Но мама рвалась домой и все спрашивала, что с Сашей.
А Саша неудержимо катился в пропасть.
















