После тебя только пепел

– Ладно, начальник. Я не при делах.

– А ну стоять! – гремит шеф. – Алена, вернись.

Делаю то, что велят. Никита Сергеевич протягивает руку и произносит спокойно:

Задумываюсь на секунду и ловлю взгляд его жены. Она ободряюще кивает, мол, все хорошо, выдыхай. Возвращаю связку и жду дальнейших указаний.

– Не думал, что ты меня знаешь.

– Наслышана, – я с трудом сдерживаю смешок.

– Надеюсь, говорят только плохое и до трясучки боятся.

Закрываю рот, испугавшись, что все-таки сболтнула лишнего, но шеф лишь довольно хмыкает.

– А ты хорошо держишься. Как у вас тут? Если хочешь пожаловаться на кого-то, самое время. Мы не задержимся.

– И никто не косячит?

Вспоминаю опоздания официантов и слезы поваров. Без проблем не обходится ни одна смена. Они бывают терпимые и фатальные. Но самый большой косяк – стукачество.

– Все отлично. Вам не о чем переживать.

Никита Сергеевич пристально смотрит мне в глаза, и я выдерживаю его тяжелый взгляд.

– Хорошо, – сдержанно кивает он. – К нам скоро присоединится еще один человек. Подготовьте приборы на троих.

– Хорошо, Никита Сергеевич. Приятного вечера.

– Серьезно? Серьезно?! – радостно кричит Аня, восторженно глядя на машину. – Это все мне?!

Она передает сына Климу, и я отхожу в сторону, позволяя ей рассмотреть подарок. Теперь понятно, почему именно эта тачка. На лице Ани вселенская радость и детский трепет на кончиках пальцев, когда она тянет руку к блестящему черному корпусу автомобиля.

– А где розовый бант? – смеется Аня и распахивает пассажирскую дверь, заглядывая в салон.

– Надеюсь, он будет на тебе следующей ночью, – отвечает Клим, пристально наблюдая за женой.

Странная парочка, но колоритная. Они определенно друг друга стоят. Не сказать, что я прям наблюдал за ними, но привычка все анализировать никуда не делась. Их чувства заметны невооруженным глазом, а вооруженным можно увидеть еще и крепкую эмоциональную связь. То, как они общаются, как реагируют друг на друга. Одинаковые интонации, манера речи, подколки…

Стандартная мелодия звонка прерывает размышления. Клим подходит ко мне и протягивает сына:

– Подержи его. Мне нужно ответить.

Смотрю в сторону, взывая о помощи, но Аня уже перебралась на водительское сиденье и с сумасшедшей улыбкой сжимает руль:

– Бери, Дань! Не бойся, если уронишь, еще рожу. Делов-то!

Поспешно отступаю, Клим сдавленно то ли кашляет, то ли смеется, а Аня смотрит на меня и качает головой:

– Да шучу я! Он не кусается. Держи крепче, и все. Только в глаза не смотри, а то он вытянет из тебя душу.

– А потом закусит сердцем, – устрашающе говорит Клим.

Весельчаки, блин! Сжав зубы, принимаю в руки Клима-младшего, а старший отходит в сторону. Смотрю на малого, он разглядывает мое лицо черными глазищами и хмурится. Кажется, я ему не нравлюсь.