Последний реанорец. Том V

Тебе нужно проиграть сегодня бой Селене Валуа и выпить фужер этого вина. В нём парализатор всех магических способностей. Не выпьешь и мне придется активировать взрывной артефакт и тогда здесь всё взлетит на воздух, ‒ замогильным тоном заключила женщина, не в силах встретиться со мной взглядом.

Что? И это всё? Чтоб меня херувимы на свои копья света вознесли! Как бездарно…

— И они не бояться, что Австро-Венгрию обвинят в нападении на столпа другого государства? ‒ спросил больше для проформы, вертя в руках фужер с багровой жидкостью. ‒ А если бы я отказался от встречи?

— Я всё еще являюсь подданой Российской Империи. Хоть и опальной. К тому же еще и твоей… матерью. Это усложнит дело. Поэтому сказать они смогут всё, что угодно, ‒ обреченно и совсем тихо призналась Разумовская. ‒ Если бы ты отказался, то я должна была продолжить свои попытки до самого конца. Тогда бы артефакт был задействован иначе.

Так-так-так. Отлично. Просто отлично. Мне повезло. Люблю короткие пути. Не зря я его выбрал. Но нужно узнать, кто за этим стоит.

— Как понимаю, за нами сейчас некто наблюдает, чтобы всё в случае чего подтвердить? ‒ с кровожадной улыбкой осведомился я.

Камер и посетителей здесь было хоть отбавляй.

— Такие же, как и я. Глупые люди… ‒ кивнула виновато женщина.

— Что ж, да будет так, ‒ ухмыльнулся весело я.

И размеренными глотками прямо на глазах у ошеломленной Софьи выпил сразу весь фужер и долил себе мгновенно еще для продолжения банкета.

— Дрянь редкостная, но что не сделаешь ради сладкой мести и крови на врагов на своих руках, ‒ довольно изрёк я, смачно прищелкнув языком.

Наверное, я должен был почувствовать какую-либо слабость или что-то в этому духе, вот только рунному телу было на это плевать с высокогорных вершин Зеленвальда.

— Ты… ты так просто согласился?

— А отчего нет, Софья Сергеевна? Так интереснее. Я редкостный эксцентрик. А теперь, раз все уговоры выполнены, то расскажите мне, кто за всем этим ст…

Но договорить я не успел и попросту осекся, потому как стоило проанализировать весь разговор с Разумовской в голове еще раз, как мозг ухватился за одну нелепейшую деталь, и от полного осознания ситуации пришлось нахмуриться.

Твою мать! Почему меня так это заботит? Когда я стал таким мягкотелым? Мне ведь должно быть всё равно! Суккубья кровь! Пожрите меня мертвецы вечного поля битвы! Почему всё происходит именно так? Неужели я настолько зациклен на произошедшем?

— Что еще за другой ребенок?.. ‒ вырвалось самопроизвольно у меня.

Стоило мне задать вопрос, как та нервно сглотнула и лишь после поняла, что до этого сболтнула лишнего.

— Дочь… у меня есть дочь… Анжелика. Она сейчас у них.

— Сколько ей лет? ‒ безэмоциональным тоном вопросил я.

Пять лет.