Правила бунта
Что-то в нем не так. Когда мужчина хватает меня за горло и оттаскивает от двери, я понимаю, что это потому, что в его глазах — смерть.
— Лорд Ловетт, я полагаю? — Он отталкивает меня, отпуская.
Я удерживаюсь на ногах, хотя и отступаю на пару шагов. Он застал меня врасплох. Я не такой задира, как Пакс, но знаю, как надрать парню задницу, когда мне это нужно. И готов к этому, когда мужчина крадется вперед и хватает меня за шиворот.
«Я, бл*дь, так не думаю, придурок».
Я не пес, которого можно дергать за поводок.
Отбрасываю его руку в сторону и подхожу к нему, расправляя плечи, сжимая руки в кулаки, ожидая, что мужчина собирается делать дальше.
— Так, так, так. Я слышал, ты избалованный до чертиков красавчик. И не был готов к тому, что ты действительно сможешь сражаться.
Быстрее, чем вспышка света, он выбрасывает руку вперед и бьет меня по виску. Мое зрение затуманивается, темнеет по краям, но я не падаю. Лишь отступаю назад, качая головой, готовый встретиться лицом к лицу с этим ублюдком.
Затем я вижу в его руке пистолет.
Вижу палец на спусковом крючке.
Его ледяные глаза сужаются в яростные щелочки.
— За мной, засранец. Сейчас же.
Черный «Астон Мартин Ванквиш» на холостом ходу стоит на подъездной дорожке академии. Парень толкает меня в спину дулом пистолета, безмолвно приказывая сесть на пассажирское сиденье.
— Ты шутишь, да? Если я сяду в эту машину, что помешает тебе убить меня?
— Кто сказал, что тебя убьют? — спрашивает незнакомец в дорогом костюме.
Я стою на месте, буквально впиваясь пятками в гравий, когда мужчина снова подталкивает меня к машине.
— Полагаю, для этого и нужен пистолет.
— Оружие годится не только для убийства. Оно также хорошо для причинения бесконечной боли. Я решил, что начну с твоих коленных чашечек, а потом посмотрим.
— Тебе следует знать, что если речь идет о деньгах, то мой отец не из тех людей, которые готовы платить выкуп похитителю. На самом деле я ему не очень нравлюсь.
Мужчина смеется громче, звук полон неподдельного веселья.
— Малыш, машина, в которую ты отказываешься садиться, стоит триста тысяч долларов.

















