Пробудившая пламя

Размеренное дыхание жены стихло, тело напряглось, кажется, она проснулась и поняла, что из одежды на ней только тонкая простыня.

– Змея! – резко дёрнулась она, вспоминая последнее, что случилось вчера до того, как она потеряла сознание.

– Нет, всего лишь твой муж. – Улыбаюсь ей. – Раздевал тебя я, в комнате больше никого не было. Иначе бы я не смог сбить жар. Вон вся простынь пропиталась уксусом и потом. Пришлось скинуть её на пол.

– Я помню... – неуверенно начала она и по залившимся краснотой щекам и даже ушам, я понял, что она вспомнила.

– Да, драгоценная, ты настойчиво требовала брачной ночи, но я был непоколебим.

– Пытаюсь сгладить её смущение я. – Ну, что такое? В самом-то деле? Ты из-за яда с интересными свойствами...

– Приставала к мужчине. – Перебила она меня, мрачнея.

– К своему мужчине! И ничего же не было. Я хочу, чтобы быть со мной хотела ты, а не отрава в твоей крови. – Успокаиваю её я, но уже ради собственного спокойствия, продержал её в постели до вечера, даже на праздник она собиралась в моих покоях.

В дворцовом саду было непривычно многолюдно. Площадки для танцев и борьбы, жаровни с угощениями, костры, у которых под бой барабанов танцевали девушки.

Скоро должны были начаться фейерверки, и я повёл семью к специально приготовленному месту, небольшому возвышению, устеленному мягкими коврами и подушками. Ира только поставила ногу на первую ступеньку, когда кто-то закричал её имя.

– Ираидала! – я не сразу узнал в фурии с факелом в руках и безумными глазами Анаис.

– Анаис, – попыталась позвать её мать.

– Нет, хватит, я не буду вас больше слушать! Ненавижу вас всех! Думаешь, похоронишь меня заживо, а сама будешь счастливо править рядом с оманом? Даже яд тебя, тварь, не берёт! Сдохни! – она толкает кувшины, многие бьются при падении, смесь рассыпается веером.

А Анаис, смеясь как сумасшедшая, кидает факел, от которого всё мгновенно полыхнуло, в небо взлетели сотни тысяч искр, но обжигающие искры долетали и до того места, где была жена и дети. Ветер гнал стену пламени на нас и на оставшиеся целыми кувшины, еще пара секунд и мы все сгорим.

Ирина вырывается вперёд и протягивает вперёд руки в останавливающем жесте.

Руки, которые огненной вязью оплетают цветы из пламени. Огонь ревёт и волной откатывается назад, сжигая Анаис заживо. А я стою и не могу поверить в то, что я вижу. Моя жена, моя Далли пылает. Мать прикрывает рот ладонью, и смотрит на Ирину с ужасом.

– Далли нет... То княжна, то дочь огня... Зачем? – опускаюсь я без сил на ступеньки.

Эту ночь я провожу в своих покоях. Один. Мечусь раненным зверем. Моего "завтра" больше нет. Крушу мебель в щепки, зеркала уже разбиты, ткань со стен свисает ошмётками.