Проект Деметра

– Что-то случилось? – спросил незнакомец.

– Значит, виноват, – протянул тот и пошагал за Эрланом.

Шах плечами повел: лишь бы судить, посмотри, какие все правильные нашлись,

Эра металась, не находя себе место, дышать было тяжело, мышцы сводило то все разом, то попеременно, и этой дикой ломке не было конца.

– Эя! Эйорика! – крик в тумане, в мареве плывучем в сознании.

Эрлану одного взгляда хватило, чтобы понять что происходит. Он затряс девушку, заставляя открыть глаза, сообразить хоть на минуту кто она что, и больше не думал правильно ли поступает:

– Эя, нас должны срочно свить.

Ты скажешь "да" на помолвке. Ты согласна. После сразу проведем ритуал отцовства и, все закончится. Ты слышишь меня? Эйорика?

Девушка с трудом разлепила веки, смотрела долго, силясь припомнить кто это и понять что говорит. Не смогла.

Эрлан понял, что теряет ее и будущего ребенка – закаменел.

– Видно дитя насмерть вцепилось, – протянул виновато Кейлиф. Лой так посмотрел, что тот отпрянул.

– Стоять! Сюда! – процедил – после и ему, и брату воздаст. После. После… – Бегом за Хелехарном. Лошади за черной стороной скалы. Не теряй время – объясни и сюда.

Чтоб мигом обернулся. Лири! – уставился на своего стража. – К Робергану! И пусть хоть что делает, но место для ритуала отцовства к вечеру чтобы было!

Стражи вывалились из комнаты. Самара присел на корточки перед мужчиной:

– Чем я могу помочь?

"Ничем", – бросил, лихорадочно стягивая перевязь, рубаху.

С ума сошел, подумал Самер, чуть отступая. Ему самому было нехорошо от происходящего, горько как-то, сумрачно. А на Эрлана и смотреть страшно – почернел, в глазах пропасть ада.

Меч сбрякал, рубаха улетела к выходу. Мужчина начал расстегивать куртку Эрике, одновременно придерживая бьющуюся в судорогах и стараясь не повредить ей.

Стянул, откинул и, подхватив, прижал девушку голой грудью к своей груди, обнял как ребенка.

Все, уехала крыша, – понял Самер, но уйти и оставить их одних не мог.

На удивление Эрике стало легче, она начала затихать, дыхание постепенно выравнивалось. И Эрлан зажмурился, припал лбом к ее лбу:

– Не все потеряно, голубка. Все будет хорошо, все будет.

– Эрлан? – она, наконец, увидела его почти четко. От слабости было трудно говорить, но дышать стало легче и непонятная лихорадка, словно испугалась присутствия изначального – отошла, отпустив и разум и тело.

– Что со мной?

– Все хорошо. Теперь все будет хорошо. Тебя выбрал ребенок. Нас, Эя. Скоро нас совьют и ты будешь чувствовать себя прекрасно.

– Это не болезнь, голубка, это… – глупость одних и незнание другой, – хотел сказать, но оставил при себе. – Это ребенок не хочет с тобой расставаться, а ты не хочешь его впускать.

– Как это? Я… не могу… иметь…

– Все уже есть. Тебе только нужно сказать "да".