Проект Деметра

Она ничего не видела и не понимала, но как сейчас, так и все это время, что провела в тумане темноты, чувствовала Эрлана. Он вел ее за руку по мраку и был единственным ориентиром.

– Эя, голубка, – мужчина обхватил ей щеки ладонями, грея и, целовал, чуть касаясь лба, губ, век. – Все будет хорошо, теперь все будет хорошо! Держись, мой свет!

Шепот горячий, полный восторга и любви будоражил Вейнера, вводя его в отчаянье:

– Да пойми, ты!… – обернулся и увидел приоткрытые глаза Эрики. Мужчина онемел и отпрянул. Запнулся о скамеечку и рухнул на пол. В голове сначала звенящая пустота образовалась, а потом как прорвало мысли, одна другой бредовее, но он уже не мог разобрать что явь, что сон, что мираж, что реальность.

Сидел и пялился на суету Эрлана, его попытку отогреть руки Эры и уговорить остаться, и целовал как в бреду. И Вейнера самого повело.

Может Эра была в коме, летаргии, просто без сознания, а он даже не определил, не оказал помощь. Похоронил живую! Как он мог?!

И головой замотал: какой "без сознания", какой – "кома" – очнись, Шах, не будь идиотом! У нее не было шансов на жизнь в принципе, ее травма не совместима с жизнью!…

Но беременность не исчезает за пол суток, просто испарившись.

И вмятые ребра не восстанавливаются сами собой. И мертвые не просыпаются…

– Ну, что ты сидишь?! – рыкнул Эрлан на брата. Один взгляд и понял, что тот в шоке и говорить ему о чем -то бесполезно.

Рванул к дверям, пнул ногой, распахивая, и бросил Лири:

– Быстро! Теплый настой жизнянки, тану, и приготовь постель с ровной поверхностью!

Лири вскинулся, не понимая, а Эрлан опять стоял рядом с Эрой и гладил лихорадочно, болтая все, что в ум входило – удерживал ее в этом мире, заставлял смотреть.

Самер переглянулся с Радишем, у того булочка из руки упала – все, Лой окончательно сбрендил – было написано на их лицах. Страж, сорвавшись с места, заглянул в зал скорби, увидел, что и Вейнер и отшатнулся, потерялся на пару минут. И вот сорвался с места, понесся, сшибая косяки в коридор.

Светлые двинулись в зал, не понимая, что происходит.

Вейнер пытался подняться, но удалось не сразу. Он так и чувствовал себя контуженным – в ушах звон, в голове вата, перед глазами фрагменты и не пойми что чудится.

Самер просто вытянулся лицом и потерялся, глядя как чуть вздрагивают ресницы Эры, как она то закрывает глаза, то вновь чуть приоткрывает.

Радиш выдал нечто нечленораздельное и прилип к стене, потеряв не то, что дар речи – себя.

В залу вошла очередная процессия – вторая попытка призвать изначального к благоразумию и, наконец, положить тело в святилище предков. Нерс отодвинул не заметивших его светлых и застыл на пороге:

– Эрлан Лой… – начал и закончил.

– Она жива! – уставился на него мужчина, но советник и сам уже видел.