Проект Деметра

Кушаем да? И лезет?

Эрлан в ее сторону не смотрел, но лепешку ко рту уже не донес – перехотел.

– Ты жуй, жуй, изначальный, на здоровье. В прок, – подначивала едко, сверля его профиль взглядом. – Жаль булочки с амином только на поминах, да? Но ничего, и то исправимо. Скоро отведаешь. Жену твою жар с ночи мает да то и дело в припадке бьет. Ты ж этого и хотел, да, вылил ей в лицо весь настой, добился булочек с амином. Чуть подождешь и будут.

Эрлан зубы сжал и лепешку в кулак – потекла та сквозь пальцы. Лири глянул украдкой, чуть заметно головой качнул – лицо у Лой сделалось – не приведи встретить в темноте – заикой станешь.

– Ну, что молчишь-то? Наплевал? Все наплевали, жрец и тот отказывает. Одно осталось – помри быстрее, да?

Лой молчал, не шевелился, головы не повернул, взгляд не кинул – как сидел истуканом, так и сидит. Лалу перевернуло от отчаянья и злости на него.

– Сволочи вы, – выдохнула и вскочила. – Никогда ни за кого из светлых не выйду! Нет вам веры! Лучше простой быть, с простым жить – они просто людьми остаются, им закон глаза не застит!

И подхватив юбки ринулась прочь, еле сдерживая слезы.

Сама все смогу, сама помогу! – решила, торопясь обратно, и влагу со щек вытирала. Вспоминала Огника, что он ей об учении Хелехарна рассказывал, и слезы опять лились. Травы перед глазами вместе с его образом представали и жаль было всего разом.

А ведь его люди Эберхайма положили!

Стоп! – как на препятствие наткнулась, вспомнив, что и в Эрику тогда стрелы летели. Это как? Отец дочь приказал убить? И на скалу, тоже, она к нему полезла.

И она еще упорствует, настаивает и признает его?!

Да пропасть всех поглоти, с ума все посходили, что ли?!

– Ууу! – кулаки сжала и бегом к Эрике.

Только сначала к жрецу залетела, отщипала под его растерянным взглядом нужных трав из тех, что вспомнила, одну вовсе как висела, сушась вниз пучком, так и содрала, кувшин прихватила с водой горячей со стола и вылетела, как не было ее.

Торопилась к подруге, а по дороге соображала, что нужно к Маэру идти, настаивать, чтоб принял и рассказать что сама знает, свидетельствовать что Эберхайм родную дочь убить хотел, а Эрика просто не может отвергнуть его, и то по закону и праву ее! И правильно для нее. Ведь переступи раз через себя и пойдешь легко через других.

А она хоть с кровью Эберхайма в жилах, но другая! Ее твердость в признании отца тому доказательство!

Самер, заметив девушку, да еще красную и взъерошенную, преградил ей путь:

– Привет, – но это все что смог сказать. Лала опалила его таким взглядом, что он и слова забыл, и как двигаться.

– Знать тебя не хочу! Видеть не желаю! А ну, прочь с дороги! – выпалила и отпихнула не церемонясь. Понеслась дальше.

Самер затылок погладил, соображая, какая муха ее укусила.