Серый кардинал

Входя в строгое здание на Кузнецком мосту, Клюев испытывал двойственное чувство. С одной стороны — он несет материалы, разоблачающие преступников, да еще каких преступников! Но с другой — протекция, «высочайшая протекция», как выразился Беклемишев. Словно он за сервелатом или коньяком с черного хода в магазин вошел. Или квартиру обход очереди получать пришел. Неладно все в России устроено. Впрочем, во всем мире, наверное, тоже до совершенства далеко.

«А вдруг в самый последний момент выяснится, что высокое должностное лицо не было предупреждено? Тогда-то и спросят, что это за съемка такая, почему генерал в мятой форме.

Что же, объяснять, почему его в гражданской одежде везли, а форму в багажнике держали? Объяснять, что похищали генерала в интересах безопасности Российской Федерации? С чьей санкции? С чьего позволения? Вот тут-то и замести могут. Уж мне-то за все мои действия столько статей «навесить» можно — до конца дней не отсидеть.

Но все опасения Клюева как-то сразу рассеялись, когда он, не ожидая ни минуты в «предбаннике», был представлен пред светлы очи.

Точнее, очи оказались темными. Китель светло-синий, форменный, три больших звезды в петлицах.

— Евгений Федорович? — предупредительно протянутая сухая и холодная ладонь.

И опять зародились сомнения у Клюева. А ну как тормознут для выяснения деталей. По коридорам-то отсюда еще можно уйти, охрана здесь хилая, но тогда уж точно все ищейки России, все волкодавы ее, все овчарки, специально обученные, пойдут по его следам.

Не был задан вопрос Клюеву, каким путем были получены столь откровенные признания у командующего армией, генерал-лейтенанта.

И даже вопрос о том, где Клюев служит, в какой государственной организации, не был задан.

Как посетитель, вошедший в святые святых и произнесший заветное: «Я от Деремея Жлобеевича» получает то, о чем он некоторое время назад и помечтать не мог бы, так и Клюев был подробно расспрошен только о содержимом кейса, только о том, что ему известно о делах Павленко и некоторыx его сообщников. Конечно, Клюев понимал, что недостаточно просто произнести, как магическую формулу, имя почетного Деремея Жлобеевича, чтобы открыть заветную дверь.

Сам Деремей Жлобеевич должен быть удовлетворен и заинтересован. И еще кто-то, зависящий от него. И еще кто-то, не зависящий сейчас, но могущий оказаться в зависимости завтра.

А на Клюева, как на несуществующего поручика Киже, может пролиться золотой дождь монаршей милости. Если бы он хотел сделать политическую карьеру, этот визит, несомненно, явился бы некой отправной точкой, началом взлета. Но Клюева никогда не интересовала карьера.