Спрингфилд [СИ]

Меня спрашиваю что с ним случилось и почему

потому что его зовут Игорь и это мое любимое имя.

Потом я сам переехал в Самару

прожил тут сколько-то лет

и ни разу его не искал

по домам опустившимся в землю.

Мне кажется он уже умер

и он точно не суперагент

агенты высокие крепкие сильные

а его руки такие прозрачные

что кажется что их нет.

— У тебя красивый отец, наверное, был, — сказал я. — Хоть и…

Матвей посмотрел на меня, как на идиота, а я подумал, что ровно поэтому он не понимает собственной привлекательности.

— Сегодня мне пришлось с ним говорить, — Мэт поправил очки. — Он рассказывал, что хохлы-проститутки уже охуели и всегда были продажными. Я сказал, что мы тоже хохлы. Он сказал: уже нет. Это, блядь, как?

— Это пиздец бесит. У них полная подмена реальности. Он говорит, что пидарасы усыновляют детей, чтобы насиловать. Я спрашиваю: ты хоть одного гея лично знаешь? Он сказал: узнал бы — убил. Я хотел сказать: на меня посмотри. Блядь, как мне хотелось щелкнуть ему.

— Мне мать говорила, что я стал геем, потому что в детстве увидел целующихся мужчин в Испании. А еще потому что у меня были длинные волосы.

— Если гетерастия такая хрупкая, что по любой хуйне ломается, то нахрен она нужна?

— Ну вот я тоже думаю. Я просто не понимаю, почему у них в голове не складывается два плюс два. Что так невозможно. Если бы ты мог не быть геем, ты бы не был?

— Конечно, не был. Но так вышло. Но у меня хороший бой так-то, мне повезло, отхватил, так что тян не нужны, — Матвей снова поправил очки.

— К тебе подкатывали девушки?

— Может, — сказал Мэт. — Но я это плохо понимаю. Мне кажется, они просто доебывались.

— Я тоже не шарю. Бля. Вспомнил. Мне одна телка затирала, что ее парень ушел от нее к мужику, потому что посмотрел «Горбатую гору».

— Там чувак подох же.

— Ну видишь как соблазнительно. Мне захотелось просто скидывать ей аккаунты всяких мужиков из инсты и говорить типа: клевый, да? А вот он к нам ушел. Видишь радужный флаг в описании профиля? Это я его завербовал. Говорю ему: я стал геем и ты сможешь. Всех огеячу. Не видать тебе больше мужиков. Все наши, наши!

— Какой-то гей-нацизм.

— Скорее апартеид, — я поправил. — Малая группа притесняет большую. Все, как в телевизоре говорят. Мы же всех так притесняем.

— Я не разбираюсь. Я только знаю, что хуйня. Ненависть — это хуйня.

Вечером Матвей написал мне.

МАТВЕЙ. 21.28. Спишь?

АНДРЕЙ. 21.28. Я никогда не сплю.

МАТВЕЙ. 21.28. Я тут короче выпил «Эссу» в одно рыло.

МАТВЕЙ. 21.28. И написал стишок в твоем стиле.

МАТВЕЙ. 21.28. Или что ты там пишешь.

АНДРЕЙ. 21.28. Верлибры.

МАТВЕЙ. 21.28. Вооот. Зацени. Если хуйня так и скажи.

МАТВЕЙ. 21.28.