Сумерки

Он принадлежал отцу Карлайла.

— Отец Карлайла собирал предметы старины? — с сомнением спросила я.

— Нет. Он сам его вырезал когда-то. Этот крест висел над кафедрой церкви, с которой он проповедовал.

Не уверенная, что мне удалось скрыть свое потрясение при этих словах, я отвела глаза и стала смотреть на простой старинный крест на стене. Я быстро прикинула: ему было более трехсот семидесяти лет. В молчании я пыталась представить себе такой длинный отрезок времени.

— Ты в порядке? — забеспокоился он.

— Сколько лет Карлайлу? — спокойно спросила я, не ответив на его вопрос.

— Он недавно отпраздновал триста шестьдесят второй день рождения, — сказал Эдвард. Я оглянулась на него, и он понял, что у меня наготове еще миллион вопросов.

Он начал рассказывать, внимательно следя за моей реакцией.

 — Карлайл родился в Лондоне, как он думает, где-то в тысяча шестьсот сороковых годах. Даты рождения тогда толком не записывали, по крайней мере, даты рождения обычных людей. В любом случае, это произошло незадолго до начала правления Кромвеля.

Под пристальным взглядом Эдварда я старалась не терять невозмутимости.

Хотя это было бы легче, не пытайся я верить в то, что он рассказывал.

— Он был единственным сыном англиканского пастора. Его мать умерла родами. Отец был нетерпимым человеком. Когда протестанты пришли к власти, он принялся рьяно преследовать адептов других религий, например, католиков. И еще он свято верил в существование дьявола. Он возглавлял охоту на ведьм, оборотней и… вампиров.

При этом слове я застыла. Он, конечно, заметил, но продолжил рассказывать.

— Они сожгли массу невинных людей — тех, кого они на самом деле искали, поймать было намного труднее.

Когда пастор состарился, он поставил во главе обличителей зла своего послушного сына. Поначалу Карлайл разочаровал его, потому что не спешил с обвинениями и не желал видеть демонов там, где их не было. Но он был последователен и отличался большей проницательностью, чем отец. Он и в самом деле обнаружил стаю вампиров, которые скрывались в городской канализации и выходили на охоту только по ночам. В те дни, когда чудовища не были мифами и легендами, этот образ жизни был уделом многих.

— Народ, разумеется, тут же вооружился вилами и факелами, — Эдвард издал желчный смешок, — и устроил засаду неподалеку от того места, где Карлайл видел монстров, выходящих на улицу.

Наконец, один появился.

Он заговорил тише, и мне приходилось напрягать слух, чтобы разбирать его слова.

— Он казался древним, слабым от голода существом. Карлайл услышал, как он, почуяв запах толпы, принялся на латыни призывать остальных. Потом он бросился прочь, и Карлайл — ему было двадцать три, и бегал он очень быстро — возглавил погоню.