Тень Миротворца

А отец Афанасий не сможет выступить в вашу защиту, так как узнал о вас уже на станции, уже после того, как эшелон убыл по назначению… — полковник достал очередную сигарету и подмигнул мне, — но не будем о плохом. Вы ведь жаждете выслушать остальные варианты?

— Да, — кивнул я, стараясь сохранять видимость спокойствия.

Вот же сволочи. Жёстко стелют. А чего же я хотел? Россия-матушка даже в параллельной реальности остаётся полицейскими джунглями. Закон что дышло: куда повернул, туда и вышло!

— Мне импонирует ваша выдержка, Пронькин. Второе предложение: вы будете отправлены в Санкт-Петербург, где будете прикомандированы к канцелярии начальника санитарной и эвакуационной части и пройдёте полугодовое обучение в фельдшерско-санитарных курсах со сдачей экзамена и присвоения вам чина 14 класса коллежского регистратора, соответствующего прапорщику в армии.

Там у вас откроются все возможности проявить выдающиеся способности и, возможно, воплотить многие из предложенных прогрессивных идей и предложений, о которых вы изволили вчера так пламенно говорить. Согласитесь, неплохая карьера для крестьянского сына из сибирской глуши?

Слушая полковника, я слегка завис.

Это пи@дец! Всем моим планам. Лучше уж дисциплинарный батальон, там я хоть на фронте окажусь. Правда, в качестве штрафника. Ну, и долго я так проживу? И Питер не вариант. Крестьянский сын Пронькин, конечно, должен был бы прыгать до потолка, но мне было далеко до ликования.

— Вижу, карьера тыловой крысы вам импонирует не более, чем быть осуждённым дезертиром? — с каким-то весёлым злорадством полковник размял в пальцах так и не зажжённую сигарету.

— Я не просто так хочу попасть на фронт, господин полковник! — добавил я дрожания в голос.

Что было легко, ибо обида на собственную глупость полезла наружу, — вам известно такое понятие, как предсмертное обещание?

Офицер посерьёзнел и кивнул.

— Я обещал дядьке, воспитавшему меня вместо отца и матери, Тимофею Лукичу Заварзину, Царствие ему Небесное, ветерану русско-турецкой и русско-японской войн добраться до фронта и исполнить свой долг перед отечеством. Поэтому хоть санитаром, хоть осуждённым, да хоть горшком назовите! А в тылу я не останусь. Можете даже не озвучивать третье предложение.

В зале повисло молчание, прерванное скрипением спинки кресла.

— Позвольте, господин Пронькин, мне самому решать, как поступить! Чёрт побери, да вы снова вводите меня в расходы! Похоже и вторая дюжина шампанского достанется штабс-капитану! Погоди-ка, братец. Сейчас я его позову. Третье предложение без его участия озвучивать смысла не имеет.

Полковник шагнул за портьеру и поднял трубку незамеченного мной до сего момента телефона, что располагался на подставке небольшого бюро.