Тень Миротворца

— Портье? Это полковник Самсонов из девятого номера. Там в холле сейчас ожидает штабс-капитан Крон, будьте любезны, попросите его ко мне, — вместе с хрустом рычага и жалобным взвякиванием звонка трубка легла на место.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась почти неслышно и в залу вошёл штабс-капитан с одиноко белеющим крестиком ордена святого Георгия на шейной ленте. Если полковник воплощал своими повадками образ барса или гепарда, со всей его убийственной мягкостью и ловкостью, то от штабс-капитана, несмотря на его безукоризненно чистый и выглаженный парадно-выходной китель, пахло порохом и смертью.

И не просто пахло. Разило наповал! Сила и неотвратимая мощь, исходящая от плотной фигуры штабс-капитана, заставляли учащённо биться сердце и непроизвольно искать поблизости какое-нибудь оружие. Я пока довольно плохо разбирался в цветах погон русской армии и всевозможных вензелях с шевронами. Не было возможности изучить. В эшелоне были лишь представители временно сформированных маршевых рот для сибирских полков. Худо-бедно различал пехоту, пулемётчиков, артиллеристов. На этом весь мой опыт и заканчивался.

Погоны же штабс-капитана несколько озадачили. Золотисто-жёлтого цвета с четырьмя звёздочками без цифр и букв, но со странной эмблемой: перекрещённые лопата и кирка то ли с ядром, то ли с гирей посередине. Боевые каторжники? Хрень собачья…

— Ну что, Август Карлович, вы были правы. Две дюжины бутылок от Энрио по праву ваши! Извольте, пришлю вам на квартиру к вечеру.

— Неужели, Виталий Валерианович? Значит, это он и есть? — штабс-капитан кивнул в мою сторону, как будто я был предметом обихода. Любопытно? Что же решили?

— Пока ничего.

Я оставил за вами последнее предложение. Господин Пронькин твёрдо рвётся на фронт. И даже перспектива дисциплинарного батальона его не смущает! — полковник улыбался так, будто рекламировал приз или выигрыш в казино.

— Хм. Достойно уважения, Гаврила Никитич, — штабс-капитан вдруг сделал резкий шаг в мою сторону и, не успел я понять, что произошло, как почувствовал неприятно онемение в области левой скулы. Вернее, я практически увидел лишь финал соприкосновения кулака Крона, затянутого в лайковую перчатку, с моим лицом и едва успел напрячь мышцы шеи, немного приподняв плечи, — однако! — невозмутимая мина на обветренном лице штабс-капитана дала трещину.

Офицер, стараясь скрыть болезненную гримасу, спрятал ушибленную кисть за спину, — извините, не удержался, Виталий Валерианович. Полагал, что сослуживцы господина Пронькина привирают, приписывая ему изрядную физическую силу. Ибо особых богатырских статей не наблюдается.

— Виноват, господин штабс-капитан, так вы бы спросили меня или, лучше, испытали как-нибудь попроще, что ли.