Тление

— Неужели? Ты правда будешь? — поинтересовался Натэниэл, переведя взгляд с Джейка на черноволосого вампира, стоящего над нами.

— Они не желают быть злом, но видят зло в том, чтобы контролировать других, — заметила Родина.

Натэниэл глянул на нее и кивнул. Я выпрямилась еще сильнее, отодвигаясь подальше, чтобы больше не быть к нему приклеенной.

— Если я не встала во главе нашего триумвирата, то с Жан-Клодом вряд ли будет лучше. Я слишком противоречивые чувства испытываю к Ричарду из-за того, что он вернулся только сейчас.

— Ричард хотел, чтобы я любила его и только его, чтобы наши отношения стали моногамными, и, если бы у меня под рукой не оказался Джейсон, чтобы провернуть спонтанную метафизическую встряску, то мог бы преуспеть.

— Я тогда не понимал, что я делаю, Анита.

— Как и я, — заметил Натэниэл.

— Такого больше ни с кем не произойдет, — сказал Ричард.

— Но, если Жан-Клод, находясь в противоречии по поводу своей власти, как и Анита, поставит вам четвертую метку, тебя разве не соблазнит перспектива прокатить их обоих? Думаю, речь идет об обоих — тебе вряд ли захочется ограничиться кем-то одним, и ты можешь оказаться в силах прокатить их так, чтобы вы вновь остались только втроем. Ты сможешь стереть всех, кого они любят, оставив лишь вас троих.

— Я сильнее Дамиана, намного сильнее, — возразила я.

— Так и есть, но у тебя чуть ли не фобия появляется, когда речь заходит о том, чтобы навязать себя кому-то, если только это не вопрос жизни и здоровья.

— Могу с уверенностью сказать, что это пиздец какая соблазнительная перспектива — стать для кого-то самым-самым, — заметил Натэниэл.

— Ты уже для меня самый-самый, — сказала я, слегка отодвигаясь от него на кушетке в надежде, что это поможет мне прочистить голову.

— Повезло мне, ведь если бы я заставил тебя полюбить меня вопреки твоему желанию, ты бы, наверное, убила бы меня, чтобы освободиться.

Мне хотелось поспорить, потому что я годами любила Натэниэла, но я вдруг подумала обо всех тех вампирах, которые пытались взять меня под контроль, и…

— Если бы мы были просто знакомыми, и тебе не было бы места в моей жизни, то — да, я бы поставила на кон наши жизни, лишь бы не оказаться в рабстве.

— И, если бы я не был хорошим, не был выше этого, это и вправду могло стать рабством, — протянул Натэниэл и посмотрел на остальных.

— Большинство вампиров плохие и не хотят быть выше этого, — заметила Родина.

— Мы пытаемся стать лучше, — возразил Жан-Клод.

— У Аниты по-прежнему слишком много противоречий внутри чтобы встать у руля. Остаетесь вы с Ричардом, но ты не желаешь, чтобы это место занял Ульфрик.

— Ты не веришь, что я буду стараться ради всеобщего блага? — спросил Ричард.